VAN DER GRAAF GENERATOR

THE AEROSOL GREY MACHINE

 

JOHN ANTHONY

TO MAKE AN LP

Take 4 people, blend throughly until they are a Group, add a Producer (of sorts) and a good Engineer (to taste). An assortement of good vibes and a few ideas and Jeff on Flute. Loon lightly for 12 hours. Mix above to 8 hours adding a Lump of double tracking (from the Blue Machine), some phased Drums, some tap Piano, middle on Bass and a dash of Echo. Serve on a warm turntable at 33,3 with a Stereo Pick-up.

Garnish your head with whatever turns you on.

PETER HAMMILL

In June, the original Van der Graaf Generator split up for a number of reasons, among which personality conflicts figured not at all. We regretted its passing very much and sadly headed off in our separated directions, my own being to work solo in an acoustic context. Eventually the time came to record this album, originally intended to be mine alone.

I'd like to get together again, I said to Guy, Keith and do some nice, sweet, gentle things.

Great, they said.

Six hours of rehearsal and one week later, we find ourselves in Trident with three songs completely ready to record, an egger crowd of friends, and the mysterious Jeff on flute, while the unholy twins, John and Robin, lurked in the control room flicking switches and a couple of hundred photographs, we discovered, to our great surprise and elation, that we'd made an album, a band album, to boot, albeit with passages of gentless, but mosly consisting of bare-your-tonsils-to the world music.

A lot of things happened in the studio: Hugh sat at the piano for ten minutes, playing one note at half speed with one hand and eating a banana out of the other. At one point everyone in the studio was gathered together to form the impromtu Aerosol Chorus. Keith pretended to be Bing Crosby. Guy lurched, grinning, round the drumming room and was very industrious. John flitted up and down the stairs and became an adopted member of the band. The cans keep falling off my head at crucial moments. Gordian crawled round everyones' legs taking photographs. And somewhere amidst all this chaos of people, instruments, empty bottles and plastic cups, Van der Graaf Generator was reborn, stapped into life by the heavy pressure put on us in the making of this album.

It's not the same as the old Van der Graaf ... by the time we're on the road again, the personal will have changed too. But this album is the starting point. Each copy's a bit like a slice of our first birthdaycake, in fact, the session degenerated into some kind of freaky party after a while, maybe some of that comes through in "Aerosol Grey Machine".... it was a very happy, if very taxing twelve hours.

I wonder if Mr. Robert J. Van der Graaf of M.I.T. knew quite what he was doing when he invented his little bit of electrostatic apparatus!

 

 
 

ДЖОН ЭНТОНИ

КАК ПРИГОТОВИТЬ АЛЬБОМ

Взять 4 человеков, тщательно перемешивать, пока они не станут Группой, прибавить Продюсера (из нескольких вариантов) и хорошего Инженера (по вкусу). Большой ассортимент классных прибамбасов, несколько идей и Джеффа на флейте. Слегка взбалтывать в течение 12 часов. После этого перемешивать еще 8 часов, добавив кучу наложений (с использованием Blue Machine), немного фазированные Ударные, постукивание по Фортепиано, Бас в середине и Эхо на кончике ножа. Подавать на теплом диске проигрывателя на 33,3 оборота со стереофоническим адаптером. Гарнировать вашу голову тем, что вас заводит.

ПИТЕР ХЭММИЛЛ

В июне первоначальный VdGG развалился по множеству причин, среди которых личностные конфликты не присутствовали совершенно. Мы очень сожалели о его потере и печально направились каждый в своем направлении, мое же заключалось в сольной работе в акустическом контексте. В конце концов пришло время записать этот альбом, первоначально предполагавшийся быть только моим.

Я хотел бы снова собраться вместе, сказал я Гаю и Киту, и сделать какие-нибудь приятные, милые, нежные вещи.

Грандиозно, сказали они.

Шесть часов репетиций, и через неделю мы вдруг обнаружили себя в студии Trident с тремя песнями, совершенно готовыми к записи, толпой нетерпеливых друзей и таинственным Джеффом на флейте, в то время как несвятые близнецы, Джон и Робин, скрылись в контрольной комнате, щелкая переключателями, и парой сотен фотографий - так мы открыли, к нашему великому удивлению и восторгу, что мы сделали альбом, альбом группы, вполне подходящий для печати, и хотя с несколькими нежными пассажами, но в основном состоящий из музыки типа распахни-свои-миндалины-всему-миру.

Множество вещей происходило в студии: Хью сидел за фортепиано около десяти минут, одной рукой наигрывая одну ноту на половинной скорости, а другой запихивая в рот банан. В какой-то момент все, находившиеся в студии, собрались вместе, чтобы сформировать экспромтом Aerosol Chorus. Кит изображал Бинга Кросби. Гай скрылся, ухмыляясь, где-то в комнате для ударных и был очень прилежным. Джон порхал вверх и вниз по лестнице и стал сыном полка всей группы. Консервные банки все время падали мне на голову в самые важные моменты. Гордиан ползал у всех под ногами, щелкая фотоаппаратом. И где-то посреди всего этого хаоса людей, инструментов, пустых бутылок и пластиковых стаканов, Van der Graaf Generator и возродился в конце концов, воскрешенный к жизни мощным давлением, которое оказывалось на нас во время создания этого альбома.

Это уже не то, чем был старый Van der Graaf... к этому времени мы вновь в пути, состав музыкантов также будет меняться. Но этот альбом - только отправной пункт. Каждая копия, каждый оттиск его - как ломтик нашего первого именинного пирога; через некоторое время записывающая сессия выродилась фактически в какую-то прикольную тусовку, возможно, что-то из этого проглядывает в "Aerosol Grey Machine"... То были очень счастливые, хотя и очень дорогостоящие двенадцать часов.

Я думаю - знал ли вполне мистер Роберт Дж. Ван дер Грааф из M.I.T., что он делал, когда он изобрел свой электростатический аппарат!

 

AFTERWARDS

You stare out in yellow eyes larger than my mind
in viscous pools of joy, relaxing, we glide...
it's all too beautiful
for my mind to bear.
and, as we shimmer into sleep, something's unshared.

But, seeing the flower that was there yesterday,
a tear forms just behind the soft peace of your shades...
The world's too lonely
for a message to slip
but between the dying rails of peace
you trip.

The petals that were blooming are just paper in your hand
your eyes, which were clear in the night, are opaque as you stand...
It was too beautiful
for it to last...
These visions shimmer and fade out of
the glass.

 

 
 

ПОСЛЕДСТВИЯ

Ты вытаращил желтые глаза, большие, чем мой разум способен воспринять
по вязким омутам радости, расслабившись, мы скользим...
это все слишком прекрасно,
чтобы мой разум мог вынести это.
и, в то время как мы с мерцанием погружаемся в сон, что-то остается неразделенным.

Но, глядя на цветок, который был там вчера,
слезинка рождается прямо в тихом покое твоей тени...
Этот мiр слишком одинок
чтобы могло промелькнуть сообщение
но ты катишься дальше по колее умирающего мира.

Лепестки, которые цвели, теперь - только бумага в твоей руке,
твои глаза, ясные ночью, мутны, когда ты встаешь...
Все это было слишком прекрасно
чтобы продолжаться, чтобы остаться...
Видения мерцают и исчезают из зеркала.

 

ORTHENTHIAN STREET (Part I)

I feel a calling for the sea, I want to walk on the sand dunes...
I hope you'll forgive me if I say I can't take you:
at some times I've got to get away,
if just to get a break from the play
that we're all involved in.

All the love I'm living now could have ended yesterday
if the snow had fallen too hard up there on the Motorway...
If it happens, don't feel sorry, I won't feel alone:
it's just another travelling zone
that you can't come on.

 

 
 

ORTHENTHIAN STREET (Часть первая)

Я чувствую зов моря, я хочу идти по песчаным дюнам...
Я надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что не могу взять тебя с собой:
временами я должен уходить,
чтобы хотя бы получить перерыв в игре,
в которую мы все вовлечены.

Вся любовь, которой я живу теперь, могла бы кончиться вчера
если бы снег падал слишком сильно на автостраду...
Если это случится, не чувствуй вины, я не буду чувствовать себя одиноким:
это просто еще одно путешествие,
в которое ты не можешь отправиться вместе со мной.

 

ORTHENTHIAN STREET (Part II)

Can't stop for a second:
we might see how silly we all are.
Can't get out, even for a moment:
might be hit by a passing car.
Dreams shatter and fall into dust,
as long as we're travelling I suppose they must.
But, while we're on the road, our days'll be glowing
and when we part, as you know we must,
we'll leave, just going
ever so slowly,
ever so slowly.

Motorway signs flash past like flies,
it's getting late and we're going home.
We all travel in parallel lines,
heading into the twilight zone.
All I really want now is you by my side
yes, it's a sweet ride
while we're still together.

Yes, it's a sunny day, and we're off on our sea trip
The water may be cold in the bay,
but we're safe on our sailing ship,
and, if ice forms, you can walk home to land
and still cling to my hand
if you still want to...

 

 
 

ORTHENTHIAN STREET (Часть вторая)

Не могу остановиться ни на секунду:
мы могли бы увидеть, как мы все глупы.
Не могу выйти, даже ненадолго:
меня может сбить проезжающий автомобиль.
Мечты разбиваются и падают в пыль,
пока мы путешествуем, я полагаю, они должны это сделать.
Но, пока мы в пути, наши дни будут пылать
и когда мы разделимся - а ты знаешь, мы должны это сделать, -
мы уйдем отсюда, просто двигаясь
всегда так же медленно,
всегда так же медленно.

Дорожные знаки мелькают мимо как мухи,
становится поздно, и мы едем домой.
Мы все движемся по параллельным линиям,
направляясь в сумеречную зону.
Все, что я хочу сейчас - чтобы ты была на моей стороне
- да, это приятная поездка,
пока мы еще вместе.

Да, это солнечный день, и мы продолжаем наше морское путешествие
Вода может быть холодна в заливе,
но мы в безопасности на плывущем корабле,
и, если лед станет, ты сможешь пойти обратно на землю
и по-прежнему держаться за мою руку
если ты все еще хочешь...

 

RUNNING BACK

I thought I'd give it up for good,
'cause none of my actions are understood.
I thought I'd really leave,
and my coming back's something you'd never perceive.
I thought I'd make it
Yes, I really thought I'd make it,
but then you smiled, you didn't rile me,
now I'm running back
running, running back.

I saw a vision of a love long deceased
and a chilly wind coming from East.
I know I can say I did my best,
but there were no more warm winds from the West.
Still I thought I'd make it
Yes, I really thought I'd make it,
but then you smiled, you didn't rile me,
now I'm running back
running, running back.

I thought you'd never be missed,
and I really believed we'd never share another kiss.
And I thought for the last time I'd touched your hand,
but your love draws me back like quicksand.
Still I thought I'd make it
Yes, I really thought I'd make it,
but then you smiled, you didn't rile me,
now I'm running back
running, running back.

And now I'm coming yes home.
I'm coming home.

 

 
 

ВОЗВРАЩАЮСЬ ОБРАТНО

Я думал, что я сдамся навсегда,
потому что ни одно из моих действий не было понято правильно.
Я думал, что я действительно уйду,
и моего возвращения ты никогда не примешь.
      Я думал, что я так и сделаю
      Да, я действительно думал, что я так и сделаю
      но вдруг ты улыбнулась, ты не сердишься на меня,
      теперь я возвращаюсь,
      возвращаюсь, возвращаюсь обратно.

Я видел образ любви, медленно умиравшей
и знобящий ветер, дувший с Запада.
Я знаю, я могу сказать, что я делал все, что мог,
но больше не было теплых ветров с Востока.
      Я все еще думал, что я так и сделаю
      Да, я действительно думал, что я так и сделаю
      но вдруг ты улыбнулась, ты не сердишься на меня,
      теперь я возвращаюсь,
      возвращаюсь, возвращаюсь обратно.

Я думал, я никогда не буду скучать по тебе,
и я вправду верил, что нам никогда больше не суждено ни одного поцелуя.
И я думал, что я последний раз прикоснулся к твоей руке,
но твоя любовь тянет меня назад, как зыбучий песок.
      Я все еще думал, что я так и сделаю
      Да, я действительно думал, что я так и сделаю
      но вдруг ты улыбнулась, ты не сердишься на меня,
      теперь я возвращаюсь,
      возвращаюсь, возвращаюсь обратно.

И теперь, да, я возвращаюсь домой.

Я возвращаюсь домой.

 

INTO A GAME

I never thought it could come to this,
as you sit there crying,
hanging on with your fingertips
to something that's already dead.
Now we're into a game
and it's all a bit strange.

Once on a time we were sincere
now, we're acting charades,
hiding behind cracked images
from other people's stages
now, we're into a game,
and it's all a bit strange,
but familiar, too...
the rules never change
I know it, but do you?

I've seen it all before,
and this play no longer moves me,
but the closing of a door
is never easy.

 

 
 

ВНУТРИ ПЬЕСЫ

Я никогда не думал, что до этого может дойти,
но вот ты сидишь здесь, плача,
пытаясь удержаться кончиками пальцев
за что-то, что уже умерло.
Теперь мы участники этой пьесы
и все это немного странно.

Давным-давно мы были искренними
теперь мы - ходячие шарады,
прячемся за взломанными образами
взятыми из чужих сцен;
теперь мы внутри игры,
и это все немного странно,
но вместе с тем и привычно...
правила никогда не меняются,
я знаю это, но знаешь ли ты?

Я уже видел это все раньше
и эта пьеса больше не трогает меня,
но закрыть дверь
никогда не бывает легко.

 

THE AEROSOL GREY MACHINE

Just one breath, and it's instant death,
it's the Aerosol Grey Machine!
Just one breath, and it's instant death,
it's the Aerosol Grey Machine!
You're walking along the road one day,
up comes a man dressed all in grey
he blows a little aerosol in your face
and you find your mind's all over the place...
Just one breath, and it's instant death,
it's the Aerosol Grey Machine!

(hype:) "Buy an Aerosol Grey Machine for your own home today!"
(dissent:) "Shan't. Shan't. I'm not going to!"
(sniggersnigger. chorale.)

 

 
 

THE AEROSOL GREY MACHINE

Только один вдох, и немедленная смерть,
это Aerosol Grey Machine!
Только один вдох, и немедленная смерть,
это Aerosol Grey Machine!

Ты идешь вдоль по дороге однажды днем,
навстречу идет человек, весь одетый в серое
он брызнет немного аэрозоля тебе в лицо
и ты увидишь, что твой разум разбросан по Вселенной...

Только один вдох, и немедленная смерть,
это Aerosol Grey Machine!

(рекламный призыв:)
"Купи Aerosol Grey Machine для своего дома сегодня же!"
(несогласие:) "Не буду. Не буду. Не собираюсь!"
(хихиканье, хохот.   хорал.)

 

BLACK SMOKE YEN (instrumental)

AQUARIAN

Now we sit here in our special place,
all wearing our happy faces gladly.
Sunlight appears in our world - our joy
has been turned from badness.
Now we've moved and left alone
and it's easier that way.
We are riding on rainbows
and happy today.
Now we move to the sun in every direction
we are cloaked in veils of mystic protection...
joking a lot, smoking or not,
floating our yacht off to freedom,
voting to be Aquarian!

I hold silver flashing metal in the palm
of my petal hand, watching it quiver:
to breathe too close is death -
ah, but what is breath but a way to deliverance?
Soon we will all be joined
in a great silver tube,
wanting every one to come along,
that means you too!
Now we move to the sun in every direction
we are cloaked in veils of mystic protection...
mapping the way, clapping to say
we're happy today, and assured of
the fact that we're all Aquarian!

Hardly any money... who needs bread anyway?
Well, I mean to say, it's just the road to freedom!
Everything's too funny - we just ride along so high,
watch the bad scenes floating by, who needs them?
Soon we will all be joined
in a great silver tube,
wanting every one to come along,
that means you too!
Now we move to the sun in every direction
we are cloaked in veils of mystic protection...
Lighting the path, righting the past,
fighting the dark like centurions,
writing our names as Aquarians!
As Aquarians, but as Aquarians!
Writing our names as we move to the sun,
we're Aquarian!

 

 
 

ДЕТИ ВОДОЛЕЯ

Мы собрались здесь, в нашем особенном месте,
надев на радостные лица счастливые улыбки.
Солнечный свет появляется в нашем мире - наша радость
превратилась в радость из неудачи.
Теперь мы продвинулись и остались одни
и все намного проще таким способом.
Мы перемещаемся на радугах
и счастливы сегодня.
Теперь мы движемся к солнцу во всех направлениях
мы окутаны вуалью мистического покровительства...
Шутим много, курим или нет,
ведем нашу яхту к свободе,
голосуем за то, чтобы быть Детьми Водолея!

Я держу отсвечивающий серебром металл в ладони
лепестка моей руки, наблюдая, как он трепещет:
дыхание так близко к смерти -
ах, но что такое дыхание, как не путь к освобождению?
Скоро мы все встретимся
в огромном серебряном туннеле,
желая, чтобы все остальные присоединились к нам,
это значит - ты тоже!
Теперь мы движемся к солнцу во всех направлениях
мы окутаны вуалью мистического покровительства...
отмечая на карте путь, хлопая в ладоши, чтобы сказать -
мы счастливы сегодня, и уверены
в том, что мы все Дети Водолея!

Трудно с деньгами... впрочем, кому нужна "капуста"?
То есть, я хочу сказать, это не более чем путь к свободе!
Все очень забавно - мы просто едем так высоко,
наблюдаем, как плохие события проплывают мимо, кому они нужны?
Скоро мы все встретимся
в огромном серебряном туннеле,
желая, чтобы все остальные присоединились к нам,
это значит - ты тоже!
Теперь мы движемся к солнцу во всех направлениях
мы окутаны вуалью мистического покровительства...
Освещая путь, исправляя прошлое,
сражаясь с темнотой как центурионы,
пишем наши имена как Дети Водолея!
Как Дети Водолея, только как Дети Водолея!

Пишем наши имена, двигаясь к солнцу,
мы - Дети Водолея!

 

NECROMANCER

Yes I live in the black woods, where you dare not even
speak my name.
If there is evil in your heart and you will come near to me
you will lose your sane.
My form is mystic, but my heart is pure,
you'd better believe what I say:
I am the Necromancer.

I cast deep spells and potent: I am a Seer
of the Real.
My forces work against evil, for I love
all I feel.
I know the secrets long forgotten,
you'd better believe in me:
I am the Necromancer.

Look into my eyes!
I tell you, occults power lies in love.
I fight against darkness, the power
of the Black.

Every day the power is greater, and soon the world will
come to rights.
Through the magic, through the power, shaman shall die
on the seventh night.
And now remember magic is here
you'd better believe in the White.

I am the Necromancer,
and I come to carry your heart away to good.

 

 
 

ЧЕРНОКНИЖНИК

Да, я живу в темных лесах, где ты не смеешь даже произнести мое имя.
Если есть зло в твоем сердце и ты подойдешь близко ко мне, ты потеряешь свою разумность.
Моя форма тайная, но мое сердце чисто,
тебе лучше поверить в то, что я говорю:
я - чародей.

Я накладываю заклинания, глубокие и могущественные: я Провидец Реального.
Мои силы работают против зла, потому что я люблю все, что я чувствую.
Я знаю секреты, давно забытые,
тебе лучше поверить в меня:
я - чародей.

Посмотри мне в глаза!
Я говорю тебе - оккультная власть опирается на любовь.
Я борюсь с темнотой, с властью Черной магии.

Каждый день власть становится сильнее, и скоро мир станет правильным.
Посредством магии, посредством власти, шаман умрет в седьмую ночь.
И помни, что магия существует,
тебе лучше поверить в Белое.

Я - чародей,
и я пришел увлечь твое сердце к добру.

 

OCTOPUS

I want to paint you poems full of fire,
you who I do not know.

Now my mind is tested with love which
twists and waves from side to side and which
some day soon you may see...
I want you to cascade through ten thousand
rainbows with me and dredge mountains
from the sea:
you who I now begin to know.

But emotion is pent up inside,
too scared of dying again to live,
and meanwhile I must endure your
red-copper hair screaming like a
water-baby black eyes stare
from my ceiling:
you who I now truly know...

Now I cannot see too clearly
and already my trellis stands bare...
How can I break free of these overclinging
arms which entwine and enfold me?... And reach
to the clear blue sea?
I want you to know, but how can I
tell you? I want you to see
but my own eyes are blind...
The Octopus now enfolds me,
I know you too well...

 

 
 

OCTOPUS

Я хочу нарисовать тебе поэму, полную огня, -
тебе, кого я не знаю.

Теперь мой разум поверен любовью, которая
вьется и волнуется из сторону в стороны и которую
когда-нибудь вскоре ты увидишь...
Я желаю тебе пройти вместе со мной через каскады
десяти тысяч радуг и зачерпнуть горы из моря... -
тебе, кого я сейчас начинаю узнавать.

Но эмоция заперта внутри,
слишком боится смерти, чтобы жить,
и между тем я должен терпеть
твои медно-красные волосы, кричащие, как
черные глаза сына вод, смотрящие
с моего потолка: -
тебя, кого я теперь действительно знаю...

Теперь я не могу видеть достаточно ясно
и моя решетка уже стоит раскрытая...
Как могу я вырваться на свободу из этих обхвативших меня
рук, которые обвивают и обнимают меня?... И достигнуть
чистого голубого моря?
Я хочу, чтобы ты знал, но как я могу
рассказать тебе? Я хочу, чтобы ты видел,
но мои собственные глаза слепы...

Осьминог уже обхватывает меня, -
я знаю тебя слишком хорошо...

 

THE LEAST WE CAN DO IS WAVE TO EACH OTHER

DARKNESS (11/11)

A song of numbers: although I am no numerologist, the circumstances of writing this highly instinctual song dictated its form and direction.

It was composed on the night of 11th November, 1968, Remembrance Day, by chance. Some years before I wrote a novel which purported (with devastating failure) to be an Icelandic saga; on re-reading it, some time after finishing these lyrics, I was struck by the opening sentence: 'It was the eleventh day of the eleventh month.' November is, of course, the month of Scorpio, under which sign I was born, and my life number is 11.

It was, I suppose, inevitable that a song about fate should be wrought amid these conjunctions.
To this day I do not know how Hereward the Wake came to be involved.

Day dawns dark, it now numbers infinity...
Life crawls from the past, watching in wonder
I trace its patterns in me....
Tomorrow's tomorrow is birth again/
Boats burn the bridge in the fens/
The time of the past returns to my life
and uses it.

Don't blame me for the letters that may form in the sand;
don't look in my eyes, you may see all the numbers
that stretch in my sky and colour my hand...
Don't say that I'm wrong in imagining
that the voice of my life cannot sing!
Fate enters and talks in old words:
They amuse it.

Hands shine darkly and white: only in dark do they appear.
Bless the baby born today,
flying in pitch, flying on fear!
(Wicked little Scorpio, doomed to die a thousand times
before he lives!)
They shine in my eyes and touch my face
where I have seen them placed before...
don't blame me, please, for the fate that falls:
I did not choose it.

 

 
 

ТЕМНОТА (11/11)

Песня, рожденная числами: хотя я не нумеролог, обстоятельства написания этой очень инстинктивной песни диктовали ее форму и направление.

Она была сочинена вечером 11 ноября 1968 года, по случайности это был Remembrance Day. За несколько лет до того я написал рассказ, который претендовал (крайне неуспешно) на то, чтобы называться исландской сагой; перечитав его, через небольшое время после сочинения этой песни, я был сражен первой фразой: "Это был одиннадцатый день одиннадцатого месяца". Ноябрь, конечно, управляется Скорпионом, под которым я рожден, и мое собственное число - 11.

Я думаю, было неизбежным для меня написать песню о судьбе при таких обстоятельствах.
Но до сих пор я не знаю, как туда попал Hereward the Wake.

День восходит и проясняет темноту, теперь он отсчитывает бесконечность...
Жизнь выползает из прошлого, наблюдая в удивлении
Я различаю ее структуру в себе...
Завтрашнее завтра - опять рождение
Лодки сжигают мост на болотах
Время прошлого возвращается в мою жизнь
и использует ее.

Не вини меня за письма, которые могут образоваться на песке
не смотри в мои глаза, ты можешь увидеть все числа,
которые простираются в моем небе и определяют линии моей руки...
Не говори, что я неправ в представлении,
что голоса моей жизни не могут петь!
Судьба входит и говорит давно известными словами:
Они забавляются этим.

Руки сияют темным и белым: только в темноте они проявляются.
Благослови дитя, рожденное сегодня,
летящее в падении, летящее в страхе!
(Маленький злобный Скорпион, обреченный умереть тысячу раз, прежде чем начнет жить!)
Они отражаются в моих глазах и прикасаются к моему лицу -
где же я видел их раньше...
не обвиняй меня, пожалуйста, за судьбу, которая выпадает мне:
я не выбирал ее.

 

REFUGEES

For six months I shared a flat with Mike and Susie, who are among my oldest friends. When the time for departure came, I was washed with the melancholia which normally attends moving from 'home' and the physical memories it retains, heightened in this instance by the knowledge that, from being the closest of triads, we were committing ourselves to a separation in which months could easily slide into years. In this knowledge, the last vestiges of hope lay only in a future Utopia and re-joining of the hands.

In the writing, however, the song developed a life of its own (as is always the best way), and the hope becomes much more than that for reunion with my friends. We are all refugees, and there is no home but hope.

'Easy To Slip Away' is, of course, the natural sequel to 'Refugees'.

North was somewhere years ago and cold:
       ice locked the people's hearts and made them old.
South was birth to pleasant lands, but dry:
       I walked the waters' depths and played my mind.
East was dawn, coming alive in the golden sun:
       the winds came gently, several heads became one
in the summertime, though august people sneered...
       we were at peace, and we cheered

We walked along, sometimes hand in hand,
between the thin lines marking sea and sand;
smiling very peacefully,
we began to notice that we could be free,
and we moved together to the West.

West is where all days shall someday end;
       where the colours turn from grey to gold,
       and you can be with the friends.
And light flakes the golden clouds above:
       West is Mike and Susie,
       West is where I love.

There we shall spend the final days of our lives...
       tell the same old stories: well, at least we tried.
So into the West, smiles on our faces, we'll go;
       oh! yes, and our apologies to those
       who'll never really know the Way....

We're refugees, walking away from the life we've known and loved...
nothing to do nor say, nowhere to stay; now we are alone.
We're refugees, carrying all we own in brown bags, tied up with string...
nothing to think, it doesn't mean a thing, but we'll be happy on our own.

West is Mike and Susie;
West is Mike and Susie;
West is where I love,
West is refugees' home.

(London, 1969)

 

 
 

ИЗГНАННИКИ

Полгода я делил квартиру с Майком и Сюзи, моими старинными друзьями. Когда пришло время расставаться, я был сокрушен меланхолией, которую обычно вызывает уход из "дома", в данном случае еще усиленной осознанием того факта, что мы, сплоченнейшая из триад, расстаемся на месяцы, которые легко превратятся в годы. Обладая этим знанием, последние остатки надежды я мог расположить разве что в будущей Утопии, где мы сможем снова держаться за руки.

В процессе написания, впрочем, песня обрела свою собственную жизнь (самое лучшее, что может произойти), и надежды стали охватывать много больше, чем просто воссоединение с друзьями. Мы все - изгнанники, и для нас нет другого дома, кроме надежды.

'Easy To Slip Away', конечно, была естественным продолжением 'Refugees'.

Север был где-то много лет назад и был холоден:
лед сковал сердца людей и сделал их старыми.
Юг породил страны приятные, но сухие:
я прошел глубины вод и играл со своими желаниями.
Восток был зарей, живо приходящей в золотом солнце:
ветры прилетали нежно, несколько умов сливались в один
в летнее время, хотя люди августа усмехались...
мы жили в мире, и мы радовались.

Мы шли по дороге, иногда рука об руку,
между тонкими линиями, отмечающими море и песок
улыбаясь очень умиротворенно,
мы начинали замечать, что мы могли быть свободны,
и мы двигались вместе на Запад.

Запад - там, где все дни когда-нибудь кончатся
где краски превращаются из серых в золотые,
и ты можешь быть с друзьями.
И свет бросает блики на золотые облака вверху:
Запад - это Майк и Сюзи,
Запад - это место, где я люблю.

Там мы проведем последние дни наших жизней...
расскажем все те же старые истории: ну, по крайней мере, мы старались.
Итак, на Запад, с улыбками на лицах, мы пойдем -
о! да, и наши извинения тем,
кто никогда не узнает Путь...

Мы - изгнанники, уходим из жизни, которую мы знали и любили...
нечего делать или говорить, негде остановиться - теперь мы одни.
Мы - изгнанники, тащим все, что у нас есть, в коричневых сумках, перевязанных струной...
не о чем думать, это ничего не значит, но мы будем счастливы по-своему.
Запад - это Майк и Сюзи
Запад - это Майк и Сюзи
Запад - это место, где я люблю,
Запад - это дом для изгнанников.

 

WHITE HAMMER

In the year 1486 the Malleus first appeared,
designed to kill all witchcraft and end the papal fears:
prescribing tortures to kill the Black Arts...
...and the Hammer struck hard.

Malleus Maleficarum slaughtered and tortured
all those under suspicion, as the Inquisition ordered -
burning black hearts and innocents alike, killing the mad
...such was the power the Hammer had.

Though Hexenhammer was intended to slay only evil,
fear and anger against magick overspilled:
they also killed those of the White.

So for two centuries and more they tried to slay
both the Black and the White arts -
but spirits over-ride pain.
For every one the torture took, two were hid secure,
and so the craft endured.

Love and hate lived on in the face of fear,
Hexenhammer's force died,
and the real power became clear:
White Hammer no more is beaten now it begins to beat,
and the Grey, once oppressor,
now, at good hands, faces defeat.
The Black, too, shall bow down to the power above....
Black hate beats Grey
But supreme is
the White Hammer of Love.

 

 
 

БЕЛЫЙ МОЛОТ

(Malleus Maleficarum - "Молот ведьм", книга, написанная доминиканскими монахами Якобом Спренгером (1436-1495) и Генрихом Крамером (1430-1505) в 1486 году).

В 1486 году Молот впервые появился,
замышляя уничтожить все колдовство и покончить с папскими страхами:
предписывая пытки, чтобы уничтожить Черную Магию...
... и Молот ударил тяжело.

Молот Ведьм резал и пытал
всех, кто попадал под подозрение, как приказала Инквизиция -
сжигая равно и черные сердца и невинных, убивая безумных
... такова была власть, которую имел Молот.

Хотя Молот был предназначен, чтобы убивать только зло,
страх и гнев, которые обрушились на магию, выплеснулись через край:
они убили и многих Белых.

Итак, два столетия и более они пытались убить
и Черную, и Белую Магию -
но душа пересиливает боль.
На каждого, кого унесли пытки, нашлись двое надежно спрятанных,
и таким образом искусство сохранилось.

Любовь и ненависть продолжали жить вопреки страху,
сила Молота умерла,
и настоящее могущество стало ясным:
Белый Молот больше не угнетаем - теперь он начинает бить,
и Серый, тогда угнетатель,
теперь, в хороших руках, терпит поражение.
Черный также склонится перед высшей силой...
Черная ненависть сокрушит Серых
Но превыше всего
Белый Молот, сила Любви.

 

WHATEVER WOULD ROBERT HAVE SAID?

I AM the suck of air you take that you've had many times before
I AM the blow you try to fake, but which still throws you out the door
I AM the air that fills your lungs, but leaves you emptier than below
I AM the void that you can't explain, but which is where you want to go

Flame sucks between the balls of steel
nothing moves, the air itself congeals.....
Look at the flame if you want to,
hear the sharp crack of the fission,
smell the brief vapour of ozone,
feel static motion!

I AM the love you try to hide, but which all can understand
I AM the hate you still deny, though the blood is on your hands
I AM the peace you're searching for, but you know you'll never find
I AM the pain you can't endure, but which tingles in your mind.

Flame sucks between the balls of steel
nothing moves, the air itself congeals.....
Look at the flame if you want to,
hear the sharp crack of the fission,
smell the brief vapour of ozone,
feel static motion!

I AM the joy you really pay for, but which comes completely free
I AM YOUR GOD ON THE FINAL DAY
for the truth is you are me.

 

 
 

ЧТО ЭТО ТАМ СКАЗАЛ РОБЕРТ?

Я - глоток воздуха, которым ты дышишь, как много раз до этого;
Я - дуновение ветра, который ты пытаешься обмануть, но который по-прежнему выталкивает тебя за дверь;
Я - воздух, который наполняет твои легкие, но оставляет тебя более пустым, чем ты был;
Я - пустота, которую ты не можешь объяснить, но которая везде, куда ты хочешь пойти.

Пламя мечется между стальными шарами
ничто не движется, сам воздух застывает.....
Посмотри на пламя, если хочешь,
услышь острый треск расщепляющегося атома,
вдохни быстро испаряющийся озон,
почувствуй статичное движение!

Я - любовь, которую ты пытаешься скрыть, но которую все могут понять;
Я - ненависть, которую ты до сих пор отрицаешь, хотя кровь на твоих руках;
Я - мир, которого ты ищешь, но знаешь, что никогда не найдешь;
Я - боль, которую ты не можешь вынести, но которая звенит в твоем мозгу.

Пламя мечется между стальными шарами
ничто не движется, сам воздух застывает.....
Посмотри на пламя, если хочешь,
услышь острый треск расщепляющегося атома,
вдохни быстро испаряющийся озон,
почувствуй статичное движение!

Я - радость, за которую ты изрядно платишь, но которая дается совершенно бесплатно;
Я - БОГ ТВОЕГО ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ,
потому что правда состоит в том, что ты - это я.

 

OUT OF MY BOOK

We sat by ourselves, still looking for company
there could have been peace, but that eluded me -
all I could think of was what was on your mind.
You tried to be kind,
but I blocked your feelings.
Now, senses still reeling, you sit in your quiet room
and cry.
You tried to make me one,
but I always hide when there's a glimpse of sun.

Running along in sunlight meadows
your eyes were never more than half-closed:
through fluttering lashes, you watched me watching you.
I tried to be true
to the way that you thought I ought to be
but, in spite of all my efforts,
I failed.
I tried to make you see
but your eyes were blind to all but the bad in me.

What do you think I mean
when I say that I need you?
How am I supposed to seem
when we hit another problem and the answers
are all torn from my book?

Our lives are on paths we just can't control
we can grow closer as we grow old....
Can you imagine us as we adjust?
Can you imagine us
getting near eighty
we live more sedately, still hoping the dream will
come true?
We'll try to be secure....
But I'm of uncertain mind
and how can I be sure?
how can I be sure?
how can I be sure?

 

 
 

ИЗ МОЕЙ КНИГИ

Мы сели вместе, по-прежнему надеясь найти собеседника
здесь мог бы быть мир, но это ускользнуло от меня -
все, о чем я мог думать, было - что было в твоих мыслях.
Ты пыталась быть милой,
но я не открылся твоим чувствам.
Теперь ощущения застыли во вращении, ты сидишь в своей тихой комнате и плачешь.
Ты пыталась сделать меня кем-то,
но я всегда прячусь, когда увижу проблеск солнца.

Пробегая по лугам солнечного света,
ты никогда не закрывала глаза более чем наполовину:
сквозь трепещущие ресницы ты наблюдала, как я смотрел на тебя.
Я пытался быть верным
тому пути, по которому, как ты думала, я должен идти
не, несмотря на все мои старания,
я не смог.
Я пытался помочь тебе увидеть,
но твои глаза были слепы для всего, кроме плохого во мне.

Что, ты думаешь, я имею в виду,
когда говорю, что ты нужна мне?
Как, по-твоему, я должен чувствовать себя,
когда мы пытаемся решить очередную проблему
и все ответы вырваны из моей книги?

Наши жизни идут путями, которые мы не можем контролировать -
мы можем стать ближе, когда мы станем старше....
Можешь ты вообразить нас, когда мы будем приспособленнее?
Можешь ты вообразить нас
приближающимися к восьмидесяти,
как мы живем более спокойно, все еще надеясь, что мечта сбудется?
Мы постараемся быть в безопасности...
Но я обладатель ненадежного рассудка
и как я могу быть уверен?
как я могу быть уверен?
как я могу быть уверен?

 

AFTER THE FLOOD

Continuing the story, humanity stumbles -
gone is the glory, there's a far distant rumble.
The clouds have gathered and exploded now:
axes shattered, there is no North or South!
Far off, the ice is foundering slowly...
the ice is turning to water.

The water rushes over all,
cities crash in the mighty wave
the final man is very small,
plunging in for his final bathe

This is the ending of the beginning...
this is the beginning of the end,
middle of the middle, mid-point, end and start:
the first peak rises, forces the waves apart.
Far off, the ice is now re-forming:
poles are fixed once more,
water's receding, like death-blood.

And when the water falls again,
all is dead and nobody lives.

And then he said:
'Every step appears to be the unavoidable consequence of the preceding one,
and in the end there beckons more and more clearly total annihilation!'

This is the ending of the beginning...
this, the beginning of the end.
And when the water falls again
all is dead and nobody lives....

 

 
 

ПОСЛЕ ПОТОПА

Продолжая свою историю, человечество оступается -
ушла былая слава, вот слышится отдаленный грохот.
Тучи собирались долго и теперь они взорвались:
оси разбиты, теперь нет ни Севера, ни Юга!
Вдалеке лед медленно обваливается...
лед превращается в воду.

Вода падает отовсюду,
города рушатся под мощной волной;
человек к концу света так мал,
ввергнутый в свое последнее купание.

Это окончание начала...
это начало конца,
середина середины, срединная точка, финиш и старт:
первая вершина вздымается, разгоняя волны.
В отдалении лед теперь снова формируется:
полюса в очередной раз установлены,
вода идет на убыль, как кровь из мертвого тела.

И когда вода опять спадет,
все погибнут и никто не останется жить.

И тогда он сказал:
'Каждый шаг представляется неизбежной последовательностью предыдущего шага,
и в конце концов вызывает все более и более очевидную тотальную аннигиляцию!'

Это окончание начала...
Это - начало конца.
И когда вода опять спадет,
все погибнут и никто не останется жить....

 

H to He, Who Am the Only One

KILLER

So you live in the bottom of the sea,
and you kill all that come near you ....
but you are very lonely because all the other fish fear you ....
And you crave the companionship and someone to call your own;
because for the whole of your life you've been living alone.

On a black day in a black month
at the black bottom of the sea.
Your mother gave birth to you and died immediately ....
'Cos you can't have two killers living in the same pad
and when your mother knew that her time had come
she was really rather glad.

Death in the sea, death in the sea,
somebody please come and help me, come and help me
Fishes can't fly, fishes can't fly,
Fishes can't and neither can I, neither can I ....

Now I'm really rather like you,
for I've killed all the love I ever had
by not doing all I ought to and by leaving my mind coming bad
And I too am a killer, for emotion runs as deep as flesh
and I too am so lonely, and I wish that I could forget
We need love,
We need love,
We need love ........

(Manchester, 1968)

 

 
 

УБИЙЦА

Ты живешь на дне моря,
И ты убиваешь всех, кто подплывает поближе к тебе.
Но ты очень одинок,
Потому что все остальные рыбы боятся тебя....
И ты молишь о чувстве товарищества и ком-то, кого ты мог бы звать своим,
Потому что всю свою жизнь ты прожил в одиночестве.

В черный день черного месяца
На черном морском дне
Твоя мать дала тебе жизнь и сразу же умерла....
Потому что не могут два убийцы ужиться в одной берлоге,
И когда твоя мать поняла, что пришел ее час,
Она и вправду была очень рада.

Смерть в море, смерть в море -
Кто-нибудь, помогите мне, помогите мне!
Рыбы не могут летать, рыбы не могут летать
Рыбы не могут - и я не могу, я не могу....

Сейчас я очень похож на тебя,
Ведь я убил любовь, которая была у меня,
Не делая все то, что я должен был,
И позволяя моему разуму думать о плохом.
И я тоже убийца, ибо эмоции так же ранимы, как и плоть,
И я тоже так одинок, и если бы я только мог забыть...

Нам нужна любовь
Нам нужна любовь
Нам нужна любовь........

 

HOUSE WITH NO DOOR

There's a house with no door and I'm living there
at nights it gets so cold and the days are hard to bear inside
There's a house with no roof, so the rain creeps in,
falling through my head as I try to think out time.
I don't know you, you say you know me, that may be so,
                    there's so much that I am unsure of ...
You call my name, but it sounds unreal, I forget how I feel,
                    my body's rejecting the cure.

There's a house with no bell, but then nobody calls;
I sometimes find it hard to tell if any are alive at all outside.
There's a house with no sound; yes, it's quiet there ...
there's not much point in words if there's no-one to share in time.
I've learned my lines, I know them so well, I'm ready to tell
                    whoever will finally come in
Of the line in my mind that's cold in the night, it doesn't seem right
                    when there's that little dark figure running ...

There's a house with no door and there's no living there:
One day it became a wall ... well I didn't really care at the time.
There's a house with no light, all the windows are sealed,
Overtaxed and strained NOW NOTHING IS REVEALED BUT TIME

I don't know you, you say you know me, that may be so,
                    there's so much that I am unsure of ...
You call my name, but it sounds unreal, I forget how I feel,
                    my body's rejecting the cure .....
Won't somebody help me ......?

(London, 1970)

 

 
 

ДОМ БЕЗ ДВЕРЕЙ

Этот дом без дверей, и я живу в нем.
По ночам здесь так холодно, а днем трудно находиться внутри.
Этот дом без крыши, и дождь пробирается внутрь,
Падая сквозь мою голову, когда я пытаюсь думать, чтобы убить время.
Я не знаю тебя, ты говоришь, что ты знаешь меня, может быть,
это и правда, я так во многом не уверен...
Ты произносишь мое имя, но оно звучит нереально, я забыл, какими были мои ощущения,
Мое тело отвергает лечение.

Этот дом без звонков, но никто и не приходит.
Мне иногда бывает трудно сказать,
Есть ли снаружи кто-нибудь живой.
Этот дом без звуков - да, здесь тихо...
Здесь нет смысла в словах,
Если некому разделить с тобой время.
Я выучил мои строки, я так хорошо помню их, я готов рассказать их
Любому, кто бы ни пришел сюда в конце концов.
По моему разумению, ночами здесь холодно,
И кажется неправильным,
Когда здесь движется эта маленькая темная фигура...

Этот дом без дверей, и здесь никто не живет:
В какой-то момент он превратился в клетку...
Но мне совершенно все равно.
Этот дом без света; все окна запечатаны,
Занавешены и затянуты. НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ, КРОМЕ ВРЕМЕНИ.

Я не знаю тебя, ты говоришь, что ты знаешь меня, может быть,
это и правда, я так во многом не уверен...
Ты произносишь мое имя, но оно звучит нереально, я забыл, какими были мои ощущения,
Мое тело отвергает лечение.....

Поможет ли мне кто-нибудь.....?

 

THE EMPEROR IN HIS WAR - ROOM

In retrospect I feel that these lyrics have one particular failing: in my efforts to illuminate the life of the Tyrant, horrific images bred and grew out of themselves, so that they became self-justifying, rather than explanatory. However, the matter was largely out of my hands, as the elements involved hang on the edge of memory (race or otherwise) and therefore have tendencies to self-direction. I can only hope that the system works in reverse.

i.The Emperor

Standing in the space that holds the silent lace of night away from you
You think that you can hold the searing, molten gold between your fingers ...
But it slips through, tearing tendons as it goes,
exposing the white of a knuckle ...
flesh-and-metal forming letters in the mould.

Cradling your gun, after choosing the ones you think should die -
Lying on the hill ... crawling over the windowsill into your living-room.
They stare out, glass-eyed aimless heads,
bodies torn by vultures ..
you are the man whose hands are rank with the smell of death.
Saviour of the Fallen, Protector of the Weak,
Friend of the Tall Ones, Keeper of the Peace ...
      Ah, but it is the only way you know .....

Looking out to sea, a flattened plane of weeds which bear no living
You crush life in your fist as your heart is kissed by the lips of death.
Ghosts betray you, ghosts betray you in the night they steal your eye
from its socket ...
and the ball hangs fallen on your cheek
Complaining tongues are stilled; a thousand mouths are filled with rusting metal
Your face a shade of green; somehow you try to speak through all the garbage in your mouth
But it won't come out, and you cannot frame the words
as your stepson
throws your fame into the flames and you are burned.
Saviour of the Fallen, Protector of the Weak,
Friend of the Tall Ones, Keeper of the Peace ...
      Ah, but it is the only way you know ........

ii.The Room

Live by the sword and you shall die so,
All your power shall come to naught,
every life you take is part of your own,
death, not power, is what you've bought.

Cringing in your room as the outriders of doom step on your threshold;
Begging for your life as the impartial knife sinks in your screaming flesh ...
without malice, merely taking murder's toll,
you must pay the price of hate, and that price isyour soul ....

Live in peace or die forever in your war-room.

(London/Derby, 1970)

 

 
 

ИМПЕРАТОР В СВОЕМ МiРЕ ВОЙНЫ

Оглядываясь назад, я чувствую, что у этих стихов есть один существенный недостаток: в моей попытке осветить жизнь тирана ужасающие образы рождались и росли сами по себе, так что они стали скорее само-оправдывающими, чем объясняющими. Однако сама тема в значительной степени была вне моего контроля, так как ее элементы балансируют на грани памяти и таким образом имеют тенденцию к самостоятельному развитию. Я могу только надеяться, что система работает и в обратном направлении.

i Император

Стоя в пустоте, которая отдаляет от тебя безмолвное кружево ночи,
Ты думаешь, что ты можешь удержать жгучее, исчезающее золото в своих руках...
Но оно ускользает, разрывая сухожилия,
Обнажая белизну суставов...
Плоть-и-металл образуют заплесневелые письмена.

Баюкаешь ружье в руках, выбрав тех, кто, по-твоему, должен умереть,
Лежишь распластавшись на горе... вползаешь через подоконник в свою комнату.
Они уставились на тебя, стеклянноглазые бесцельные головы,
Тела разорваны стервятниками...
Ты - человек, чьи руки пропитались запахом смерти.

Спаситель Павших, Защитник Слабых,
Друг Высоких, Хранитель Мира...
Ведь это единственный путь, ты знаешь.....

Бессмысленно смотришь на море, разгладившуюся поверхность, полную водорослей, безжизненную.
Ты сокрушаешь жизнь своим кулаком, но твоего сердца уже коснулся поцелуй смерти.
Духи предали тебя, духи предали тебя, ночью они украдут твой глаз из его глазницы...
И глазное яблоко останется болтаться на твоей щеке.

Жалующиеся языки успокоены... Тысячи ртов заткнуты ржавеющим металлом.
Твое лицо зеленого оттенка... Ты попытаешься сказать что-то, несмотря на весь мусор в твоем рту,
Но ничего не получится, и ты не сможешь выговорить ни слова,
В то время как твой пасынок
Бросит твою славу в огонь - и ты сгоришь,
Спаситель Павших, Защитник Слабых,
Друг Высоких, Хранитель Мира...
Ведь это единственный путь, ты знаешь.....

ii Мiр

Живешь с мечом - и умрешь вместе с ним,
Вся твоя власть сойдет на нет,
Каждая жизнь, которую ты берешь, - часть твоей собственной жизни.
Смерть, а не власть, - вот что ты обрел.
Мечешься в своей комнате, в то время как победившие судьбу уже вступают на твой порог;
Умоляешь сохранить тебе жизнь, но беспристрастный нож погружается в твою кричащую плоть...
Без злобы, просто собирая урожай убийцы;
Ты должен заплатить цену ненависти, и эта цена - твоя душа....

Живи в мире или умри навсегда в своем мiре войны.

 

LOST

i.Dance in sand and sea.

So here we are, or rather, here I am, quite alone,
I'm seeing things that were shared before, long ago ...
my memory stretches and I am dazed: you know I know
how good the time was and how I laughed ..
Times have changed, now you're far away, I can't complain:
I had all my chances but they slipped right through my hands -
like so much sand;
I know I'll never dance like I used to.

I'll just wait till day breaks upon the land and the sea,
hoping that I can catch all of the memories,
then I must crawl off upon my way, all of me
listening hard for the final words.
But there are none; the sunrise calls, I've lingered on
too close for comfort and I don't know quite why
I feel like crying -
I know we'll never dance like we used to

I look up, I'm almost blinded by the warmth of what's inside me
and the taste that's in my soul,
but I'm dead inside as I stand alone ....

ii.Dance in frost

I wore my moods like so many different sets of clothes
but the right one was never around;
and as you left I heard my body ring
and my mind began to howl
It was far too late to contemplate the meaning of it all:
You know that I need you, but somehow I don't think you see my love at all

At some point I lost you, I don't know quite how it was;
The wonderland lay in a coat of white, chilling frost
I looked around and I found I was truly lost:
without your hand in mine I am dead.....
Reality is unreal and games I've tried just aren't the same:
without your smile there's nowhere to hide
and deep inside
I know I've never cried as I'm about to...

If I could just frame the words that would make your fire burn
all this water now around me could be the love that
should surround me.

Looking out through the tears that bind me
my heart bleeds that you may find me .. or at least that I can
forget and be numb, but I can't stop, the words still come:
                    I LOVE YOU

(London/Derby, 1970)

 

 
 

БРОШЕННЫЙ

i Танец на песке и на море

Итак, мы здесь, или, скорее, здесь я, совершенно один,
Размышляю один о том, что принадлежало нам обоим, так долго...
Мои воспоминания плывут свободно, и я удивлен: тебе известно, что я знаю,
Какое было чудесное время и как я смеялся...
Времена изменились, теперь ты далеко... Я не могу жаловаться:
У меня были все шансы, но они утекли сквозь мои пальцы -
Словно песок...
Я знаю, я никогда не буду танцевать, как когда-то.

Я побуду здесь, пока день не встанет над землей и морем,
В надежде собрать воедино все воспоминания,
Затем я должен продолжать мой путь из последних сил,
Все мое существо напряженно вслушивается в последние слова.
Но их нет - восход зовет, я остался жить,
Слишком близко к утешению, и я не совсем понимаю, почему
Мне хочется плакать -
Я знаю, мы никогда не будем танцевать, как когда-то

Я смотрю вверх, я почти ослеплен моим внутренним жаром
И вкусом того, что в моей душе,
Но я мертв изнутри с тех пор, как я остался один......

ii Танец на морозе

Я носил мои настроения как самые разные комплекты одежды,
Но единственно верного не было со мной.
И когда ты ушла, я услышал, как мое тело звенит,
И мой разум начал выть.
Поздно, слишком поздно размышлять о значении всего произошедшего.
Ты знаешь, что ты нужна мне, но я не думаю, что ты видишь мою любовь - что ты видишь ее вообще.

В какой-то момент я потерял тебя, я не знаю, как это было...
Страна чудес лежит в одеянии из белого, холодящего мороза.
Я посмотрел вокруг и увидел, что я действительно брошен:
нет твоей руки в моей руке - и я мертв.....
Реальность нереальна и игры, в которые я пытался играть, уже не те:
Без твоей улыбки здесь некуда спрятаться,
И глубоко внутри
Я знаю, я никогда не плакал так, как буду...

Если бы я мог придумать те слова, которые зажгли бы в тебе огонь,
Все эти воды вокруг меня стали бы любовью, которая окружила бы меня, как океан...

Глядя сквозь слезы, что связывают меня
Мое сердце истекает кровью при мысли, что ты можешь найти меня или, по крайней мере, что я могу
Забыть все и стать бесчувственным; но не могу я остановиться,
слова переполняют меня:
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ

 

THE PIONEERS OVER c

This is my only attempt at writing a specifically sci-fi song, although the balancing is much more towards fiction than science.

Man's first plunge into the unknown territory beyond the speed of light (c): in the light of the discoveries necessary for the attempt, the date is meaningless, although in rational terms it is ludicrously optimistic. The Pioneers... the first hypernauts... are, because of theoretical deficiencies, thrown into time-warp or absolute relativity, in which they exist as 'creatures' of limitless imagination but total non-physicality. They are thus potentially ghouls, ghosties, poltergeists and all manner of indefinable Forces: this is one possible explanation but, truly, in such circumstances explanations are meaningless, irrelevant and totally speculative.

My only regret is that I found it necessary to provide a certain chronological continuity in order to remain, if faintly, within the bounds of comprehension. I don't pretend that there are any answers here, and any questions are entirely subjective.

Left the earth in 1983, fingers groping for the galaxies,
reddened eyes stared up into the void, 1,000 stars to be exploited
Somebody help me I'm falling, somebody help me, I'm falling down
Into sky, into earth, into sky, into earth .....
It is so dark around, no life, no hope, no sound
no chance of seeing home again ...
The universe is on fire, exploding without flame.
We are the lost ones; we are the pioneers; we are the lost ones
We are the ones they are going to build a statue for
ten centuries ago or were going to fifteen forward .....

One Last brief whisper in our loved ones' ears
to reassure them and to pierce the fear
standing at controls then still unknown we told the world we were about to go
Somebody help me I'm missing, somebody help me I'm missing now
touch with my mind, I have no frame,
touch with my mind, I have no frame ...
Well now where is the time and who the hell am I,
here floating in an aimless way?
No-one knows where we are, they can't feel us precisely ..

There is no fear here.
How can such a thing exist in a place where living and knowing
and being have never been heard of?

Doomed to vanish in the flickering light,
disappearing to a darker night,
doomed to vanish in a living death, living anti-matter, anti-breath.
Somebody help me I'm losing, somebody help me, I'm losing now
people around, there's no-one to touch,
no people around, no-one to touch.
I am now quite alone, part of a vacant time-zone,
here floating in the void,
only dimly aware of existence, a dimly existing awareness,
I am the lost one, I am the one you fear, I am the lost one,
I am the one who went up into space, or stayed where I was,
or didn't exist in the first place .....

(London, 1970)

 

 
 

ПИОНЕРЫ СВЕРХСВЕТОВЫХ СКОРОСТЕЙ

Моя единственная попытка написать действительно научно-фантастическую песню, хотя баланс смещен скорее в сторону фантастики, чем науки.

Первое погружение человека в неизведанные области сверхсветовых скоростей: в свете открытий, необходимых для осуществления, дата не имеет значения, хотя в терминах рациональности она смехотворно оптимистична. Пионеры... первые гипернавты... в силу отсутствия теоретических обоснований брошены в воронку времени или абсолютную относительность, в которой они существуют как "создания" безграничного воображения, но не обладающие физическим существованием. Поэтому они - потенциальные вурдалаки, духи, полтергейсты и все виды неопределимых Сил: это единственное объяснение, но, конечно, в таких обстоятельствах объяснения бессмысленны, неуместны и абсолютно умозрительны.

Я жалею только о том, что в тот момент счел необходимым дать определенную хронологическую связность, чтобы остаться, хотя бы немного, в границах понимания. Я не делаю вид, что у меня есть хоть какие-то ответы, и любые вопросы остаются чисто субъективными.

Мы покинули Землю в 1983 году, пальцами нащупывая галактики,
Покрасневшие глаза уставились в темноту, 1000 звезд ждут покорения.
Кто-нибудь, помогите мне, я падаю,
кто-нибудь, помогите мне, я падаю вниз
В небо, в землю, в небо, в землю.....
Так темно вокруг, нет жизни, нет надежды, нет ни звука.
Нет шансов вновь увидеть дом...
Вселенная в огне, взрывается без пламени.
Мы - потерявшиеся неудачники; мы пионеры; мы неудачники;
Мы те, кому они собираются поставить памятник
Десять веков назад или собирались сделать это через пятьдесят.

Последний короткий шепот в уши наших любимых,
Чтобы убедить их и победить страх;
Стоя за пультом, еще никому не известные, мы говорили миру,
что мы вроде бы готовы в путь.
Кто-нибудь, помогите мне, я лишаюсь,
кто-нибудь, помогите мне, я лишаюсь сейчас
Контакта с моим мозгом, я больше не чувствую его,
Контакт с моим мозгом, я больше не чувствую его....
Ну хорошо, и где же теперь время и что я такое, черт возьми,
Плавающий здесь бессмысленным образом?
Никто не знает, где мы, они определенно не слышат нас...

Здесь нет страха.
Как может что-нибудь подобное существовать там, где не слышно ничего о
жизни и знании и бытии?

Обреченный скитаться в мерцающем свете,
Исчезающем перед еще более темной ночью,
Обреченный пропасть в живой смерти, живой антиматерии, анти-дыхании.
Кто-нибудь, помогите мне, я теряю,
Кто-нибудь, помогите мне, я теряю сейчас
Людей вокруг, не до кого дотронуться,
Нет людей вокруг, не до кого дотронуться.
Я теперь совсем один, часть незанятой временной зоны,
Плаваю здесь в пустоте
Только смутно зная о существовании, смутно существующее сознание
Я потерявшийся неудачник, я тот, кого ты боишься, я неудачник
Я тот, кто ушел в космос, или остался там, где я был,
Или вообще никогда не существовал......

 

PAWN HEARTS

LEMMINGS (incorporating COG)

A song of extreme political ambivalence: at the time of writing, I was aware of both feelings and intended direction, but I become more and more unsure; this, as the song, to do with means rather than end, of which I have a degree of certainty; I have now arrived at a position in which I cannot decide whose voice is whose in the lyrics, and can no more conclude whether the life-and-death style of the Lemming in this context is desirable, good or bad than be sure these abstractions have meaning in the overall life-line. The only conclusion which stands the test of time is that tending towards a far future hope, perhaps hope for a self-identification to replace my current ambiguous stance.

I stood alone upon the highest cliff-top,
looked down, around, and all that I could see
were those that I would dearly love to share with
crashing on quite blindly to the sea....
I tried to ask what game this was,
but knew I would not play it:
the voice, as one, as no-one, came to me....

'We have looked upon the heroes
and they are found wanting;
we have looked hard across the land,
but we can see no dawn;
we have now dared to sear the sky,
but we are still bleeding;
we are drawing near to the cliffs,
now we can hear the call.
       The clouds are piled in mountain-shapes,
       there is no escape except to go forward.
       Don't ask us for an answer now,
       it's far too late to bow to that convention.
What course is there left but to die?

We have looked upon the High Kings,
found them less than mortals:
their names are dust before the just
march of our young, new law.
Minds stumbling strong, we hurtle on
into the dark portal;
No-one can halt our final vault
into the unknown maw.
       And as the Elders beat their brows
       they know that it is really far too late now to stop us.
       For if the sky is seeded death
       what is the point in catching breath?...Expel it!
What cause is there left but to die
in search of something we're not quite sure of?'
 
What cause is there left but to die?
What cause is there left but to die?
What cause is there left but to die?
       ...I really don't know why...

I know our ends may be soon
but why do you make them sooner?
Time may finally prove
only the living move her and
no life lies in the quicksand.

Yes I know it's
Out of control, out of control:
Greasy machinery slides on the rails,
Young minds and bodies on steel spokes impaled....
Cogs tearing bones, cogs tearing bones:
Iron-throated monsters are forcing our screams,
Mind and machinery box-press the dreams.

       ...but there still is time...

Cowards are they who run today,
the fight is beginning...
no war with knives, fight with our lives,
lemmings can teach nothing;
death offers no hope, we must grope
for the unknown answer:
unite our blood, abate the flood,
avert the disaster...
       there's other ways than screaming in the mob:
       that makes us merely cogs of hatred.
       Look to the why and where we are,
       look to yourselves and the stars and in the end
What choice is there left but to live
in the hope of saving
our children's children's little ones?

What choice is there but to live?
What choice is there but to live?
What choice is there but to live?
       to save the little ones?

What choice is there left but to try?

(Worth, 1971)

 

MAN-ERG

Index, appendix and clarification; it has all the positives that Lemmings lacks.

The killer lives inside me: I can feel him move.
Sometimes he's lightly sleeping in the quiet of his room,
       but then his eyes will rise and stare through mine;
       he'll speak my words and slice my mind inside.

The killer lives.

The angels live inside me: I can feel them smile....
Their presence strokes and soothes the tempest in my mind
       and their love can heal the wounds that I have wrought.
       They watch me as I go to fall - well, I know I shall be caught,

For the angels live.

How can I be free?
How can I get help?
Am I really me?
Am I someone else?

But stalking in my cloisters hang the acolytes of gloom
and Death's Head throws his cloak onto the corner of my room and I am doomed..
But laughing in my courtyard play the pranksters of my youth
and solemn, waiting Old Man in the gables of the roof: he tells me truth...

And I, too, live inside me and very often don't know who I am:
I know, I'm not a hero.....I hope that I'm not damned.
       I'm just a man, and killers, angels, all are these:
       Dictators, saviours, refugees
                 in war and peace
as long as Man lives....

I'm just a man, and killers, angels, all are these:
Dictators, saviours, refugees........

(London, 1971)

 

A PLAGUE OF LIGHTHOUSE KEEPERS

There is not very much I can say about this by way of classification or enhancement: extrapolation would inevitably destroy. I will, therefore, let it speak for its clandestine self, save only to say that it is a cinematic presentation of 'self' in several possible matrices.

i. Eyewitness

Still waiting for my saviour,
storms tear me limb from limb;
my fingers feel like seaweed...
I'm so far out I'm too far in.
I am a lonely man...my solitude is true
my eyes have borne stark witness
and now my knights are numbered too.
       I've seen the smiles on dead hands -
       the stars shine, but they're not for me.

I prophesy disaster and then I count the cost....
I shine but, shining, dying,
I know that I am almost lost.
On the table lies blank paper/my tower is built on stone/
I only have blunt scissors/I only have the bluntest home....
       I've been the witness, and the seal of death
       lingers in the molten wax that is my head.

When you see the skeletons of sailing-ship spars sinking low
You'll begin to wonder if the points of all the ancient myths
       are solemnly directed straight at
                 you...

ii. Pictures/Lighthouse

       (Eddies/rocks/ships/collision/remorse.)

iii. Eyewitness

No time now for contrition:
the time for that's long past.
The walls are thin as tissue
and if I talk I'll crack the glass.
       So I only think on how it might have been,
       locked in silent monologue, in silent scream

Anyway, I'm much too tired to speak
and, as the waves crash on the bleak
stones of the tower, I start to freak....
       ...and find that I am overcome...

iv. S.H.M.

'Unreal, unreal!' ghost helmsmen scream
                           and fall in through the sky,
not breaking through my seagull shrieks...
                           no breaks until I die:
       the spectres scratch on window-slits -
       hollowed faces, mindless grins
only intent on destroying what they've lost.

I craw the wall till steepness ends in the vertical fall;
my pail has sailed into the sea: no joking hopes at dawn.
       White bone shine in the iron-jaw mask
       lost mastheads pierce the freezing dark
and parallel my isolated tower....
                 no paraffin for the flame
                 no harbour left to gain

v. The Presence of the Night/Kosmos Tours

'Alone, alone,' the ghosts all call,
pinpoint me in the light.
The only life I feel at all
is the presence of the night.

Would you cry if I died?
Would you cry if I died?
Would you catch the final words of mine?
Would you catch my words?
I know that there's no time
I know that there's no rhyme...
       false signs find me
I don't want to hate,
I just want to grow;
why can't I let me
live and be free?..but I die very slowly alone.
I know no more ways,
I am so afraid,
myself won't let me
just be myself and so I am completely alone....

       The maelstrom of my memory
       is a vampire and it feeds on me
now, staggering madly, over the brink I
                          fall.

vi. (Custard's) Last Stand

Lighthouses might house the key
       but can I reach the door?

I want to walk on the sea
       so that I may better find ashore...
but how can I ever keep my feet dry?
I scan the horizon
I must keep my eyes on all parts of me.

Looking back on the years
       it seems that I have lost the way:
Like a dog in the night, I have run to a manger
...now I am the stranger I stay in.
All of the grief I have seen
       leaves me chasing solitary peace;
but I hold experience in my head....
I'm too close to the light
I don't think I see right, for I blind me....

vii. The Clot Thickens

WHERE is the God that guides my hand?
HOW can the hands of others reach me?
WHEN will I find what I grope for?
WHO is going to teach me?
I am me/me are we/we can't see
       any way out of here.
Crashing sea/atrophied history:
       Chance has lost my Guinevere....

I don't want to be one wave in the water
But sea will drag me deep
One more haggard DROWNED MAN...

I can see the Lemmings coming, but I know I'm just a man;
Do I join or do I founder? Which can is the best I may?

viii. Land's End (Sineline)/We Go Now

Oceans drifting sideways, I am pulled into the spell;
I feel you around me...I know you well.
Stars slice horizons where the lines stand much too stark;
I feel I am drowning...hands stretch in the dark.

Camps of panoply and majesty, what is Freedom of Choice?
Where do I stand in the pageantry...whose is my voice?
It doesn't feel so very bad now: I think the end is the start.
Begin to feel very glad now:
       ALL THINGS ARE A PART
       ALL THINGS ARE APART
       ALL THINGS ARE A PART.

(London/Germany/Worth, 1970)

 

 

GODBLUFF

THE UNDERCOVER MAN

Here at the glass - all the usual problems
All the habitual force
You ask, in uncertain voice, what you should do
As if there were a choice
But to carry on miming the song
And hope that it all works out right
Tonight it all seems so strange - my spirit feels rigid
My body deranged
Still that's only from one point of view
And we can't have illusion between me and you
My constant friend, ever close at hand
you and the undercover man
I reflect: it's very strange to be going through this change
with no idea of what it's all been about
except in the context of time

Oh, but I shirk it, I've half a mind not to work it all out
Is this madness just the recurring wave of total emotion
Or a hide for the undercover man
Or a litany - all the signs are there of fervent devotion
Or the cracking of the dam?
It's cracked, smashed and bursting all over you
There was no reason to expect such disaster
Now, panicking, you burst for air
drowning, you know your care
for nothing and no-one but yourself
and would deny even this hand which stretches out
towards you to help

But would I leave you in this moment of your trial?
Is it my fault that I'm here to see you crying?
These phantom figures all around you should have told you
You should have found out by now
If you hadn't gone and tried to do it all by yourself

Even now we are not lost: if you look out at the night
You'll see the colours and the light seem to say
People are not far away, at least at distance
And it's only our own dumb resistance
That's making us stay
When the madness comes let it flood on down and over me sweetly
Let it drown the parts of me weak and blessed and damned
Let it shake my life, let it take my soul and living completely
Let it be who I am
There may not be time for us all to run in tandem together
The horizon calls with its parallel lines
It may not be right for you to have and hold in one way forever

And yet you still have time
you still have time

 

 
 

СКРЫТЫЙ ЧЕЛОВЕК

Здесь, у зеркала - все обычные проблемы,
Вся привычная сила.
Ты спрашиваешь неуверенным голосом, что тебе делать,
Как будто бы есть какой-то выбор -
Кроме как продолжать жестами изображать песню
И надеяться, что это выходит правильно.
Сегодня ночью это все кажется таким странным -
Мой дух чувствует себя непреклонным,
Мое тело расстроено.
Однако это только с одной точки зрения,
И у нас не может быть иллюзий между мной и тобой,
Мой верный друг, всегда рука об руку -
Ты и скрытый человек.
Я размышляю: очень странно идти через эти изменения
И не иметь идеи о том, что все это такое,
Разве что в контексте времени.

О, но я уклоняюсь от этого, я не прочь не суметь справиться с этим...
Что есть это безумие - то ли это просто прибой в океане эмоций,
Или убежище для скрытого человека,
Или литания - налицо все знаки пылкой набожности,
Или трещина в дамбе?
Она трескается, разбивается и прорывается всюду вокруг тебя -
Не было причины ожидать такой катастрофы!
Теперь, в панике, ты прорываешься к воздуху,
И когда ты тонешь, ты знаешь, что тебе нет дела
Ни до чего и ни до кого, кроме тебя самого -
И проигнорировал бы даже эту руку, которая тянется к тебе, чтобы помочь...

Но разве я брошу тебя в этот момент твоего испытания?
Моя ли это вина, что я здесь и слышу твой плач?
Эти окружившие тебя призрачные фигуры сказали бы тебе:
Ты должен бы понять это сейчас,
Если уж ты не пошел и не попытался сделать это все сам.

Даже сейчас мы еще не проиграли: если ты посмотришь в ночь,
Ты увидишь краски и свет, которые, кажется, говорят:
Люди не так далеко, по крайней мере в смысле расстояния,
И это только наше собственное глупое сопротивление,
Что заставляет нас оставаться.
Когда безумие придет, пусть оно нежно затопит все подо мной и надо мной,
Пусть оно утопит части меня - слабые, и благословенные, и проклятые.
Пусть оно встряхнет мою жизнь, пусть оно возьмет мою душу и все мое существо,
Пусть оно будет мной!

Теперь может не быть времени для нас, чтобы идти всем вместе,
Горизонт зовет нас своими параллельными линиями.
Это может не быть правильным для тебя - держаться всегда одного пути,
И вдобавок у тебя все еще есть время,
             у тебя все еще есть время.

 

SCORCHED EARTH

Just one crazy moment while the dice are cast
He looks into the future and remembers what is past
Wonders what he's doing on this battlefield
Shrugs to his shadow, impatient, too proud yet to kneel

In his wake he leaves scorched earth and work in vain
Smoke drifts up behind him - he is free again
Free to run before the onslaught of a deadly foe
Leaving nothing fit for pillage, hardly leaving home

It's far too late to turn, unless it's to stone
Charging madly forward, tracks across the snow
Wind screams madness to him, ever on he goes
Leaving spoor to mark his passage, trace his weary climb

Cross the moor and make the headland -
stumbling, wayward, blind
In the end his footprints extend as one single line

This latest exponent of heresy is goaded into an attack
Persuaded to charge at his enemy
Too late, he knows it is, too late now to turn back

Too soon by far to faulter
The past sits uneasily at his rear
He's walking right into the trap - surrounded,
but striving through will and fear
Ahead of him he knows there waits an ambuscade
But the dice slip through his fingers
And he's living from day to day
Carrying his world around upon his back
Leaving nothing behind but the tell-tale of his track
He will not be hostage, he will not be slave
No snare of past can trap him, though the future may.
Still he runs and burns behind him in advanced retreat
Still his life remains unfettered - he denies defeat
It's far too late to turn, unless it's to stone
Leave the past to burn - at least that's been his own

 

Scorched earth, that's all that's left when he's done
Holding nothing, but beholden to no-one
Claiming nothing, out of no false pride he survives
Snow tracks are all that's left to be seen
Of a man who entered the course of a dream
Claiming nothing but the life he's known
- this, at least, has been his own

 

 
 

ОПАЛЕННАЯ ЗЕМЛЯ

Только один безумный миг, пока катятся кости,
Он смотрит в будущее, но вспоминает то, что было прошлым.
Удивляется, что он делает на этом поле битвы,
Кивает своей тени, нетерпеливый, еще слишком гордый, чтобы становиться на колени.
Позади себя он оставляет опаленную землю и работу впустую,
Дым стелется позади него - он вновь свободен.
Свободен бежать от нападения смертельного врага,
Не оставляя ничего для вора, с трудом оставляя дом.

Слишком поздно оборачиваться, разве только в камень.
Бешено прорываясь вперед, следы пересекают снег.
Ветер навывает ему безумие, он все идет -
Оставляя след, чтобы отметить свой проход, намечает свое усталое восхождение,
Пересекает вересковое болото и достигает края поля -
спотыкающийся, своенравный, ослепленный.
В конце отпечатки его ног сливаются в одну линию.

Этот последний еретик был принужден к атаке,
Убежден выступить против своего врага -
Слишком поздно, он знает это, слишком поздно теперь поворачивать назад,
Слишком легко ошибиться.
Прошлое беспокойно мечется в его тылу,
Он идет прямо в ловушку - окруженный, но борющийся, через волю и страх.
Впереди него, он знает, его ждет засада,
Но игральные кости ускользают из его рук,
И он живет день за днем,
Волоча свой мир на своей спине,
Не оставляя ничего позади, кроме предательских следов.
Он не станет заложником, он не станет рабом,
Западня прошлого не сумеет поймать его, но будущее может.
Однако он бежит и сжигает все позади себя в быстром отступлении,
Однако его жизнь остается не скованной - он отрицает поражение.
Слишком поздно оборачиваться, разве только в камень.
Пусть прошлое горит - по крайней мере, это было его собственное прошлое.

Опаленная земля, это все, что остается, когда он проходит,
Не имеющий ничего, но не обязанный никому.
Не требуя ничего, безо всякой ложной гордости он выживает.
Следы на снегу - все, что осталось видимого
После человека, который вступил на путь мечты,
Не требующей ничего - только жизнь, которую он знал
       - по крайней мере, это была его собственная жизнь.

 

ARROW

Stub towers in the distance, riders cross the blasted moor
       against the horizon
Fickle promises of treaty, fatal harbingers of war
       futile orisons
Swirl as one in this flight, this mad chase
This surge across the marshy mud landscape
       until the meaning is forgotten
Hood masks the eager face, skin stretched and sallow
       Headlong into the chilling night as swift as any arrow

Feet against the flagstone, fingers scrabbling
at the lock craving protection
Sanctuary! croaks a voice, half-strangled by the shock
Of its rejection
Shot the bolt in the wall, rusted the key
Now the echoes of all frightfull memory intrude in the silence
What a crawl against the slope - dark loom the gallows

One touch to the chapel door, how swiftly comes the arrow

Compassion you plead, as though they kept it in a box -
that's long since been empty
I'd like to help you somehow, but I'm in the self-same spot:
My condition exempts me
We are all on the run on our knees
The sundial draws a line upon eternity across every number

How long the time seems, how dark the shadow
How straight the eagle flies, how straight towards his arrow
How long the night is - why is this passage so narrow?
How strange my body feels, impaled upon the arrow.

 

 
 

СТРЕЛА

Взрывая башни вдалеке, всадники пересекают проклятую топь в направлении горизонта.
Непостоянные обещания договора, роковые предвестники войны, тщетные молитвы.
Кружатся как один в этом полете, этой безумной погоне,
Этой волне, бегущей сквозь болотистый грязный ландшафт,
                       пока смысл похода еще не забыт.
Капюшон скрывает энергичное лицо, кожа натянута и желта, -
Стремглав в промозглую ночь, быстрый, словно стрела.

Нога на каменной плите мостовой, пальцы царапают запор, умоляя о защите.
Убежища! - хрипит голос, полузадушенный шоком собственного непослушания.
Стук засова о стену, заржавленный ключ...
Теперь эхо всех страшных воспоминаний вторгается в тишину.
Что за медленное движение по склону - в темноте неясно вырисовывается виселица.
Одно прикосновение к двери часовни - как быстро летит стрела!

Сострадания! - просишь ты, как будто они спрятали его в сундуке -
Давным-давно он уже пуст!
Я бы рад помочь тебе как-нибудь, но я в том же самом положении:
Мое состояние извиняет меня.
Мы все бежим на четвереньках,
На циферблате солнечных часов солнце чертит линию через вечность напротив каждой цифры.
Каким долгим кажется время, какой темной тень,
Как прямо летит орел, как прямо, так же как его стрела.
Как длинна ночь - почему этот проход такой тесный?!
Как странно чувствует себя мое тело, нанизанное на стрелу...

 

THE SLEEPWALKERS

At night, this mindless army, ranks unbroken by dissent
Is moved into action and their pace does not relent
In step, with great precision, these dancers of the night
Advance against the darkness - how implacable their might!
Eyes undulled by moon, their arms and legs akimbo
They walk and live, hoping soon to surface from this limbo

Their minds anticipating the dawn of the day
Shall never know what's waiting mere insight away
- too far, too soon.

Senses dimmed in semi-sentience, only wheeling
through this plane
Only seeing fragmented images prematurely curtailed by the brain
But breathing, living, knowing in some measure at least
The soul which roots the matter of both Beauty and the Beast

From what tooth or claw does murder spring
From what flesh and blood does passion?
Both cut through the air with the pendulum's swing
In deadly but delicate fashion
And every range of feeling is there in the dream
And every logic's reeling in the force of the scream
The senses sting
And though I may be dreaming and reality stalls
I only know the meaning of sight and that's all
and that's nothing

The columns of the night advance:
Infectiously their cryptic dance gathers converts to the fold -
In time the whole raw world will pace these same steps
On into the same bitter end

Somnolent muster now the dancing dead
Forsake the shelter of their secure beds
Awaken to a slumber whose depths they dread
As if the ground they tread would give way beneath

The solemn weight of their conception
I'd search the hidden corners of all this world
Make reason of the sensory whorl if I only had time

But soon the dream is ended

Tonight, before you lay down to the sweetness of your sleep
Do you question your surrender to the trop from lover's leap
Or does the anaesthetic darkness take hold on its very own?
Does your body rise in service with not one dissenting groan?

These waking dreams of life and death
In the mirror are twisted and buckled
Lashes flicker, a catch of breath
Skin whitening at the knuckles
The army of sleepwalkers shake their limbs and are loose
And though I am a talker, I can phrase no excuse
not to rise again
In the chorus of the night-time I belong
And I, like you, must dance to that moonlight song
And in the end I too must pay the cost of this life
If all is lost none is known,
And how could we lose what we've never owned?
Oh, I'd search out every knowledge that I could find
Unravel all the mysteries of mind
       if I only had time
       if I only had time
But soon my time is ended.

 

 
 

ЛУНАТИКИ

По ночам безмозглая армия строится в ряды, не нарушаемые несогласием,
Вводится в действие, и их поступь не смягчается.
В ногу, с великой точностью, эти танцоры ночи
Наступают на темноту - как неумолима их сила!
Глаза обессмыслены луной, руки и ноги неуправляемы,
Они идут и живут, надеясь вскорости всплыть на поверхность из этого заточения.
Их разумы, предчувствующие зарождение дня,
Никогда не узнают о том, что их ждет на расстоянии одного только шага интуиции
- слишком далеко, слишком скоро.

Чувства потускнели до полу-восприимчивости, только катятся через эту плоскость,
Только видят обрывочные образы, поспешно урезанные мозгом.
Но дышит, живет, знает хотя бы отчасти
Душа, которая пускает корни в теле как Красавицы, так и Чудовища.
Из каких зубов или когтей прорастает убийство,
Из каких плоти и крови прорастает страсть?
Оба они прорезают воздух с качанием маятника
В смертельной, но изысканной манере.
И любой диапазон чувства есть здесь во сне,
И любая логика кружится в силе крика,
Чувства обжигают.
И хотя я, возможно, сплю и реальность обманывает,
Я знаю только значение взгляда и это все -
и это ничто.

Колонны ночи наступают:
Заразительно их загадочный танец собирает новообращенных в загон -
В свое время весь неопытный мир будет идти теми же самыми шагами
К тому же самому горькому концу.

Сонная перекличка, теперь танцующие мертвецы
Покидают приют их безопасных постелей,
Просыпаются от сна, чьих глубин они страшатся,
Как будто земная твердь, по которой они идут, могла бы дать дорогу
Торжественному значению их концепции.
Я стал бы искать скрытые стороны всего этого мира,
Нашел причину изменения чувств, если бы только у меня было время,
Но скоро сон кончится.

Ночью, прежде чем ты уляжешься в сладость своего сна,
Ищешь ли ты свое спасение в любовном жаре,
Или обезболивающая /антиэстетическая темнота крепко держится за свое?
Или твое тело встает на службу не с одним вздохом несогласия?

Эти сны при пробуждении о жизни и смерти
В зеркале скручены и изогнуты,
Ресницы вздрагивают, перехватывает дыхание,
Кожа побелела на костяшках пальцев.
Армия лунатиков потрясает конечностями и распускается,
И хотя я любитель поговорить, я не могу выразить словами сожаление
о том, что не подняться опять.
Я принадлежу к хору обитателей ночи,
И я, как и ты, должен танцевать под эту песнь лунного света,
И в конце я тоже должен заплатить цену этой жизни.
Если все потеряно, никто не известен,
И как могли мы потерять то, чего никогда не имели?
О, я бы обнаружил любое знание, которое я мог бы найти,
Разгадал бы все тайны разума,
если бы только у меня было время,
если бы только у меня было время...
Но скоро мое время кончится.

 

STILL LIFE

PILGRIMS

Sometimes you feel so far away,
distanced from all the action of the play,
unable to grasp significance,
marking the plot with diffident dismay,
stranded at centre stage,
scrabbling through your diary for a lost page:
unsure of the dream.

Kicking a stone across the beach,
aching for love and comfort out of reach,
the way ahead seems to be so bleak,
there's no-one with any friendship left to speak
or show you any relation
between your present and future situations:
lost to the dream.
Away, away, away: look to the future day
for hope, some form of peace within the
growing storm.
I climb through the evening,
alive and believing:
in time we shall all know our goals
and so, finally, home.
For now all is secret -
though how could I speak it,
allow me the dream in my eye.
I've been waiting for such a long time
just to see it at last
all of the hands tightly clasped,
all of us pilgrims.

Walking in silence down the coast,
merely to journey - here hope is the most
merely to know there is an end,
all of us - lovers, brothers, sisters, friends
hand in hand.
Shining footprints on the wet sand
lead to the dream.
The time has come, the tide has almost run
and drained the deep: I rise from lifelong sleep.
It seems such a long time
I've dreamed but now, awake, I
can see we are pilgrims and so
must walk this road,
unknown in our purpose,
alone, but not worthless,
and home ever calling us on.
We've been waiting here for so long,
all of our hands joined in hope,
holding the weight on the rope,
all of us pilgrims.

 

 
 

ПИЛИГРИМЫ

Иногда ты чувствуешь, что ты так далеко,
Далеко ото всех актов пьесы,
Неспособен постичь смысл,
Составляя набросок сюжета, робкий, испуганный,
Брошенный на главной сцене,
Роешься в своем дневнике в поисках потерянной страницы,
Неуверенный в конечной цели.

Пиная камень через пляж,
Алча любви и успокоения, которых нельзя достигнуть
Путь вперед кажется таким унылым
Не осталось никого, настроенного дружелюбно, чтобы поговорить
Или показать тебе какое-нибудь соотношение
Между твоими настоящей и будущей ситуациями,
Потерянный для мечты.
Прочь, прочь, прочь: посмотри в будущий день
Чтобы найти надежду, хоть какую-то форму мира посреди бушующего шторма.

Я взбираюсь сквозь сгущающуюся темноту,
Живой и верящий:
В свое время все мы узнаем наши цели
И найдем, наконец, дом.
Сейчас все остается тайной -
Хотя как я мог сказать это,
Ведь свет надежды еще не потух в моих глазах.
Я ждал так долго,
Лишь бы увидеть это наконец -
Все наши руки, сплетенные крепко,
Все мы, пилигримы.

Идем в молчании по побережью,
Только чтобы продолжать идти: здесь самое главное - надежда
Только чтобы узнать, что существует конец,
Все мы - любовники, братья, сестры, друзья,
Рука в руке.
Сияющие следы на мокром песке
Ведут в мечту.
Время пришло, прилив почти уже ушел
И обнажил глубины - я восстаю от сна, длившегося всю жизнь.

Я спал, кажется, так долго,
Но сейчас, проснувшись, я
Вижу - мы пилигримы и потому
Должны пройти этот путь,
Неведомые в нашей цели
Одинокие, но не бесполезные,
И дом всегда зовет нас.
О, мы ждали здесь так долго,
Чтобы соединить руки в надежде
Распределим же нашу ношу
Дойти мы сможем только вместе.

 

STILL LIFE

Citadel reverberates to a thousand voices, now dumb:
What have we become?
What have we chosen to be?
Now all history is reduced to the sullables of our name -
nothing can ever be the same:
now the Immortals are here.
At the time it seemed a reasonable course
to harness all the force
of life without the threat of death,
but soon we found that boredome and inertia
are not negative, but all the law we know,
and dead are will and words like survival.

Arrival at immunity from all age, all fear and all end...
why do I pretend?
Our essence is distilled
and all familiar taste is now drained
and though purity is maintained
it leaves us sterile,
living through the millions of years,
a laugh as close as any tear
living, if you claim that all,
that entails is breathing, eating, defecating,
screwing, drinking,
spewing, sleeping, sinking ever down and down
and ultimately passing away time
which no longer has any meaning.

Take away the threat of death and all you're
left with is a round of make-believe.
Marshal every sullen breath and though you're
ultimately bored by endless ecstasy
it's still the ring by which you hope to be engaged
to marry the girl who will give you forever -
it's crazy, and plainly
that simply is not enough.

What is this dullest and bluntest of pains,
such that my eyes never closed without feeling it there?
What abject despair demands an end
to all things of infinity?
If we have gained, how do we now meet the cost?
What have we bargained, and what have we lost?
What have we relinquished, never knowing it was there?

What thoughts now of holding fast the line,
defying death and time?
Everything we had is gone,
Everything we laboured for and favoured more
than earthly things reveals the hollow ring
of false hope and false deliverance.

But now the nuptial bed is made,
the dowry has been paid:
the toothless, haggard features of eternity
now welcome me between the sheets
to couple with her withered body - my wife.
Hers forever,
hers forever,
hers forever,
in still life.

 

 
 

НАТЮРМОРТ

Цитадель звучит эхом тысячи голосов, ныне немых
Что мы получили?
Кем мы выбрали быть?
Сейчас вся история сокращена до слогов нашего имени -
Ничто не может остаться прежним:
Теперь Бессмертные здесь.
Когда-то это казалось разумным -
Запрячь все силы
Жизни без страха смерти,
Но скоро мы обнаружили, что скука и бездействие
Вовсе не негативны, но это единственный известный нам закон,
И мертвы как воля, так и слова вроде "спасение".

Став независимым от всех возрастов, всех страхов и конца...
Зачем я притворяюсь?
Наша сущность дистиллирована
И весь семейный вкус уже истощен
И хотя девственность и сохранена,
Она оставляет нас стерильными,
Чтобы жить в течение миллионов лет,
Так же близко к смеху, как и к слезам,
Жить, если ты утверждаешь, что все,
Что входит в это понятие - это дышать, есть, испражняться,
Копить деньги, пить,
Блевать, спать, погружаться все ниже и ниже
И окончательно убивать время,
Которое больше не имеет значения.

Прогони прочь страх смерти, и все, что ты
Бросил вместе с ним, это только порочный круг фантазии.
Успокой свое тяжелое дыхание, и, хотя тебе
Окончательно надоел бесконечный экстаз,
Это - все то же кольцо, с помощью которого ты надеешься
Быть помолвленным
Чтобы жениться на девушке, которая даст тебе вечность -
Это безумно, и, если откровенно,
Этого просто недостаточно.

Что это за глупая, тупейшая боль,
Такая, что я не могу закрыть глаза, чтобы не почувствовать ее присутствие?
Что за презренное отчаяние требует конца
Для всего сущего в бесконечности?
Если мы выиграли, как мы отнесемся сейчас к цене победы?
Что мы выторговали, и что мы потеряли?
Что мы оставили, не зная, что оно было?

Что за мысли сейчас о том, что нужно гнуть ту же линию,
Игнорируя смерть и время?
Все, что мы имели, мы потеряли,
Все, чего мы добивались и что мы любили больше,
Чем земное, есть только пустой звук
Фальшивой надежды и фальшивого освобождения.

Но брачное ложе уже готово,
Приданое уплачено:
Беззубое, изможденное лицо вечности
Теперь зовет меня в постель
Совокупиться с ее высохшим телом - моя жена.
Ее навечно,
Ее навечно,
Ее навечно,
В натюрморте.

 

LA ROSSA

Lacking sleep and food and vision
here I am again, encamped upon your floor,
craving sanctuary and nourishment,
encouragement and sanctity and more.

The streets seemed very crowded,
I put on my bravest guise -
I know you know that I am acting,
I can see it in your eyes.
In the harsh light of freedom I know
that I cannot deny that I have wasted time,
have frittered it away in idle boasts
of my freedom and fidelity,
when simpler words would have profited me most...
... it isn't enough in the end, when I'm looking for hope.
Though the organ-monkey screams
as the pipes begin to spit
still he'll go through the dance routines
just as long as he thinks they'll fit,
just as long as he knows that it's dance, smile - or quit.

Like the monkey I dance to a strange tune
When all of this years I've longed to lie with you,
but have bogged myself down in the web of talk,
quack philosophy and sophistry -
and physicality I've always baulked,
like the man in the chair who believes it's
beyond him to walk.
I've been hiding behind words,
fearing a deeper flame exists,
faintly aware of the passage
of opportunities I have missed.
But the nearness and the smell of you,
La Rossa from head to toe...
I don't know what I'm telling you,
But I think we ought to know
soon the dam wall will break, soon the water will flow.
Though the organ-monkey groans
as the organ-grinder plays
he's hoping, at the most,
for an end to the dancing days
still, he hops up and down on his perch
in the usual jerky way.
Though it might mean an end to all friendship
there's something I'm working up to say.

Think of me what you will
I know that you think you feel my pain -
no matter if it's just the surface.
If we made love now would that change all
that has gone before?
Of course it would, there's no way it could ever be the same...
One more line crossed,
one more mystery explained.
Now I need more than just words, though
the options are plain that lead from all
momentary action.
If we make love now it will change all
that is yet to be...
never could we agree in the same way again.
One more world lost,
one more heaven gained.

La Rossa, you know me, you read me as though
I am a glass
though I know it there's no way in which I can pass -
though it means that you'll finish my story
at last I'd trade all the clever talk,
the joking, the smoking and the quips,
all the midnight conversation, all the friendship,
all the words and all the trips
for the warmth of your body,
the more vivid touch of your lips.
All bridges are burning behind me,
all safety beyond reach,
the monkey feels his chains out blindly,
only to find himself released.

Take me, take me now and hold me deep
inside your ocean body,
wash me as some flotsam to the shore,
there leave me lying evermore!
Drown me, drown me now and hold me down
before your naked hunger,
burn me at the altar of the night -
give me life!

 

 
 

LA ROSSA (РЫЖАЯ)

Нуждаясь во сне, в пище и в зрелищах,
Я вновь здесь, расположился на твоем полу,
Прося убежища и пищи,
Ободрения, и святости и еще большего.

Улицы казались очень людными,
Я напустил на себя свой самый храбрый вид -
Я знаю, что тебе известно, что я действую,
Я вижу это в твоих глазах.
В резком свете свободы я знаю
Что я не могу отрицать то, что я терял зря время,
Растрачивал его в пустом хвастовстве
Моей свободой и верностью,
Когда простые слова принесли бы мне больше пользы......
...этого мало в конце концов, когда я ищу надежду.
Хотя орган-обезьяна визжит
Когда трубы начинают хрипеть
Он все же будет идти в фигурах танца
Пока он думает, что они подходящи,
Пока он знает, что нужно танцевать, улыбаться - или уходить.

Как обезьяна, я танцую под странную мелодию
Тогда как все эти годы я жаждал лежать с тобой,
Но опутывал себя паутиной разговоров,
Шарлатанской философии и софистики -
А телесность я всегда игнорировал,
Словно человек в инвалидной коляске, который верит в то,
что она позади него, чтобы помогать ему ходить.
Я прятался за словами,
Боясь, что существует более сильное пламя,
Едва отдавая себе отчет в превращениях
Возможностей, которые я упустил.
Но твоя близость и твой запах,
La Rossa с головы до ног...
Я не знаю, что я говорю тебе,
Но я думаю, что мы должны знать -
Скоро дамба рухнет и хлынет вода.
Хотя орган-обезьяна стонет
А шарманка играет,
Он надеется, самое большее,
На то, что дни танца когда-нибудь кончатся.
Пока же он прыгает вверх и вниз со своего насеста
На дрожащих, как всегда, ногах.
Хотя это могло означать конец всей дружбе,
Есть кое-что, что я пытаюсь высказать.

Думай обо мне что хочешь;
Я знаю, ты думаешь, что ты чувствуешь мою боль -
Неважно, если это только видимость.
Если бы мы занимались любовью сейчас,
Изменило бы это все то, что прошло раньше?
Конечно, да, это никак не может быть прежним...
Еще одна линия пересечена,
Еще одна тайна раскрыта.
Сейчас мне нужно больше, чем просто слова, хотя
Очевидны варианты последствий, которые ведут из всех мгновенных действий.
Если мы будем заниматься любовью сейчас, это изменит
все, что еще должно быть...
Никогда мы не согласимся еще раз пройти этот путь.
Еще один мир исчез,
Еще один рай обретен.

La Rossa, ты знаешь меня, ты читаешь во мне, как будто я стекло
Хотя я и знаю это, но не могу вынести -
Хотя это означает, что ты окончишь мою историю.
Наконец я оставил бы все умные разговоры,
Шутки, курение и остроты,
Все полуночные беседы, всю дружбу,
Все слова и все путешествия
Ради жара твоего тела,
Ради более пылких прикосновений твоих губ.
Все мосты сожжены позади меня,
Безопасность недостижима,
Обезьяна нащупывает свои цепи вслепую,
Только чтобы обнаружить, что она свободна.

Возьми меня, возьми и утопи глубоко
В океане твоего тела,
Плещи мной как обломками у берега,
Оставь меня лежать здесь навсегда!
Утопи меня, утопи и подчини
Своему обнаженному желанию,
Сжигай меня на алтаре ночи -
Дай мне жизнь!

 

MY ROOM(Waiting for wonderland)

Searching for diamonds in the sulphur mine,
leaning on props which are rotten,
hoping for anything, looking for a sign,
that I am not forgotten.
Lost in a labyrinth of future mystery,
tracing my steps, all mistaken,
trusting to everything, praying it can be
that I am not forsaken.

I wait by the door, wondering
when you will come and keep me warm.
I pray for the end of the night,
hoping the light will still the storm
which presently betrays me
helpless sea-monster stranded on the shore,
marooned in an ecstasy of waiting,
I yearn, although knowing that I shall dive no more
in the tide already racing.

My lungs burst to cry: "Finally
how could you leave me here to die?
I freeze in the chill of this place
with no friendly face to smile goodbye -

how could you let it happen?"

How could you let it happen?
Dreams, hopes and promises, fragments out of time,
all of these things have been spoken
still you don't understand how it feels when I'm
waiting for them to be broken.

 

 
 

МОЕ ЖИЛИЩЕ (в ожидании страны чудес)

Отыскивая алмазы в серной шахте,
Опираясь на прогнившие стойки,
Надеясь на хоть что-нибудь, стараясь найти знак,
Что я еще не забыт.
Затерянный в лабиринте будущей тайны,
Отслеживая мои шаги, все - ошибочные,
Веря всему, молясь, что, быть может,
Я еще не покинут.

Я жду у дверей, желая знать,
Когда ты придешь и согреешь меня.
Я молю о конце ночи,
Надеясь, что свет успокоит шторм,
Который сейчас захлестнет меня.
Беспомощный морской монстр, выброшенный на берег,
Распластавшийся в экстазе ожидания,
Я томлюсь, хотя и знаю, что меня уже не сможет поднять
Приближающийся уже прилив.

Мои легкие взрываются криком: "В конце концов
Как мог ты бросить меня здесь умирать?
Я замерзаю в холоде этого места,
Где нет ни одного дружеского лица, чтобы улыбнуться мне на прощанье -
Как мог ты позволить это?"

Как мог ты позволить это?
Мечты, надежды и обещанья, осколки времени,
Все это уже было говорено
Но ты по-прежнему не понимаешь, что это такое -
Ждать, когда они будут разбиты.

 

CHILDLIKE FAITH IN CHILDHOOD'S END

Existence is a stage on which we pass,
a sleep-walk trick for mind and heart:
it's hopeless, I know,
but onward I must go
and try to make a start
at seeing something more than day-to-day
survival chased my final death.
If I believed this the sum
of the life to which we've come
I wouldn't waste my breath.
Somehow, there must be more
There was the time when more was felt than known,
but now, entrenched inside my sett,
in light more mundane, though rattles round my brain:
we live, we die... and yet?

In the beginning there was order and destiny
but now the path has reached the border, and on our knees
is no way to face the future, whatever it be.
Though the forces which hold us in place
last through eons in unruffled grace
we, too, wear the face of creation.

As anti-matter sucks and pulses periodically
the bud unfolds, the bloom is dead, all space is living history.
It seems as though time must betray us, yet we're alive
and though I see no God to save us still we survive
through the centuries of progress
which don't get us very far.
All illusion! All is bogus -
we don't yet know what we are...
Laughing, hoping, praying, joking, Son of Man!
With lowered eyes but lifting hearts, we're grains of sand
and though, in time, the sea may claim us for its own
we are the rocks that root the future - on us it grows!

We might not be there to share it
if eternity's a jest
but I think that I can bear it
if the next life is the best.
Even if there is a heaven when we die
endless bliss would be as meaningless as the lie
that always comes as answer to the question
'Why do we see through the eyes of creation?'

Adrift without a course, it's very lonely here,
our only conjecture what lies behind the dark.
Still, I find I can cling to a lifeline,
think of a lifetime which means more
than my own one -
dreams of a grander thing than we are.
Time and Space hang heavy on my shoulders:
when all life is over who can say
no mutated force shall remain?
Though the towers of the city are denied to we men of clay
still we know we shall scale the heights some day.
Frightened in the silence -
Frightened, but thinking very hard,
let us make computations of the stars.

Older, wiser, sadder, blinder, watch us run
faster, longer, harder, stronger, now it comes:
colour blisters, image splinters gravitate
towards the centre, in final splendour disintegrate.
The universe now beckons
and Man, too, must take His place...
just a few last fleeting seconds
to wonder in the waste
and the children who were ourselves move on
reincarnation stills its now perfected song
and at last we are free of the bonds of creation.

All the jokers and gaolers, all the junkies and slavers too,
all the throng who have danced a merry tune -
human we can all be,
but Humanity we must rise above
in the name of all faith and hope and love.
There's a time for all pilgrims, and a time for the fakers too,
there's a time when we all will stand alone and nude
naked to the galaxies -
naked, but clothed in the overview...
as we reach Childhood's End we start anew.

And though dark is the highway
and the peak's distance breaks my heart,
for I never shall see it, still I play my part,
believing that what waits for us
is the cosmos compared to the dust of the past...
in the death of mere humans life shall start!

 

 
 

ДЕТСКАЯ ВЕРА В КОНЕЦ ДЕТСТВА

Существование - это сцена, на которой мы выступаем,
Лунатичный обман разума и сердца:
Это безнадежно, я знаю,
Но я должен идти дальше
И попытаться начать
Видеть что-либо большее, чем ежедневное
Выживание, преследуемое окончательной смертью.
Если бы я поверил, что это и есть сущность
Жизни, к которой мы пришли,
Я бы не стал тратить зря ни единого вздоха.
Как бы то ни было, должно быть нечто большее.
Было время, когда я больше чувствовал, чем знал,
Но сейчас, окопавшись в моем окружении,
В свете более земном, хотя грохот сотрясает мой мозг:
Мы живем, мы умираем ... а дальше?

В начале начал были порядок и предопределенность,
Но сейчас эта дорога дошла до границы, и, стоя на коленях,
Нет способа увидеть будущее, каким бы оно ни было.
Хотя силы, которые держат нас на этом месте,
Столетия и столетия неизменно спокойны,
Мы тоже имеем вид творения.

В то время как антиматерия всасывает и пульсирует периодически -
Почка раскрывается, цветение прекращено, все пространство - это живая история.
Кажется, хотя время предаст нас, мы пока еще живы,
И хотя я не вижу Бога, который спас бы нас, мы спасемся
Через столетия прогресса,
Который не уведет нас далеко.
Все иллюзия! Все поддельно -
Мы даже не знаем, что мы такое...
Смеешься, надеешься, молишься, шутишь, Сын Человека!
С опущенными глазами, но возвышенными сердцами, мы - крупинки песка
И хотя, в свое время, море может поглотить нас,
Мы - камни, на которых коренится будущее - на нас оно растет!

Мы не могли быть здесь, чтобы разделить это,
Если вечность - только шутка,
Но я думаю, что я могу вынести это,
Если следующая жизнь будет лучше этой.
Даже если и будет на свете рай, когда мы умрем,
Бесконечное блаженство было бы так же бессмысленно, как ложь,
Которая всегда приходит как ответ на вопрос
'Почему мы смотрим глазами творения?'

По воле волн без курса, здесь так одиноко -
Вот наша единственная догадка о том, что лежит позади темноты.
Итак, я нашел, что я могу крепко держаться за жизнь,
Думать о жизненном пути, который значит больше, чем собственно я -
Сны о чем-то большем, чем мы.
Время и Пространство висят тяжким грузом на моих плечах:
Когда вся жизнь будет пройдена, кто может сказать,
Что не останется измененной силы?
Хотя башни города "заказаны" для нас, людей из глины,
Мы знаем, однажды мы измерим их высоту.
Испуганные молчанием -
Испуганные, но думающие весьма упорно,
Давайте сосчитаем звезды.

Старше, мудрее, печальнее, слепее, смотрите - мы идем
Быстрее, дольше, тверже, сильнее, это уже начинается:
Краски пузырятся, отражение раскалывается, стремясь
к центру, в финальном великолепии распадается.
Вселенная уже призывает нас,
И Человек, тоже, должен занять Его место...
Лишь несколько быстро пролетевших секунд,
Чтобы удивиться их бесполезной трате -
И дети, которые были нами, идут дальше,
Перевоплощение успокаивает свою теперь совершенную песню,
И наконец мы свободны от цепей творения.

Все шутники и тюремщики, и все старьевщики и работорговцы,
Вся толпа, что плясала под веселую мелодию -
Людьми мы все можем быть,
Но Человечность мы должны вознести высоко
Во имя нашей веры и надежды и любви.
Это время всех пилигримов, и время мошенников тоже,
Это время, когда мы все останемся одинокими и обнаженными,
Нагими перед галактиками -
Нагими, но одетыми в сверхвидение...
И когда мы достигнем Конца Детства, мы начнем опять.

И хотя темна дорога
И расстояние до вершины разбивает мне сердце
При мысли о том, что я никогда не увижу ее, я продолжаю играть свою роль,
Веря, что то, что ждет нас -
Космос, подобный пыли прошлого...
В смерти сущего человечества жизнь возродится!

 

WORLD RECORD

WHEN SHE COMES

Slow motion in the quiet of your room
so potent is the smell of her perfume
       that you think she's eternal
       that you think that she's everything
- but no-one knows what she is....
Repentance for all you should have said -
her entrance seems to raise you from the dead
       and you think she's really with you
       and you think that she's always stay,
       always ready to forgive you,
       always ready to grant you her mercy
       - but in her own way.
When she comes she'll be a stranger:
stuck dumb you'll try to protest
as the drum beats out the danger,
too late - you should have noticed
that the lady with her skin so white
like something out of Blake or Burne-Jones
always blocked out the light
       and shadowed all you owned.

Still you think she's forever,
yesterday and tomorrow
- but no-one knows where she is.
Still you swear that you can win her
and your prayer is that she'll want you
aware, once a saint, now you're a sinner
and your sins are going to haunt you
when the lady with her skin so white
like something out of Edgar Allen Poe
holds your hand so very tight
       and you hope that she'll never let go.

Easy targets, easy cross-words, easy life:
these key margins leave you balanced on the knife,
bleeding darkly. In the end it all comes down
to sleazy bargains
That hidden key - you tried so hard to find it
all you can conceive is the effort to be worthy.
Even now you need to be reminded
that La Belle Dame is without mercy.
The lady with her skin so white
- you never did quite catch her name -
now she holds you in the night
       and she'll never let go again
             she'll never let go again.

 

 
 

КОГДА ОНА ПРИДЕТ

Замедленное движение в тишине твоей комнаты
И так силен запах ее духов,
       что ты думаешь, что она вечна,
       что ты думаешь, что она - все
- но никто не знает, что она такое...
Сожаление обо всем, что ты должен был бы сказать -
Ее приход, кажется, поднял бы тебя из мертвых
       и ты думаешь, что она действительно с тобой,
       и ты думаешь, что она будет с тобой всегда,
       всегда готовая простить тебя,
       всегда готовая одарить тебя своей милостью
       - но ее собственным способом.

Когда она придет, она будет чужой:
Окаменев и онемев, ты попытаешься протестовать,
Тогда как барабан будет бить тревогу,
Но слишком поздно - ты был предупрежден,
Что леди с ее такой белой кожей,
Как у кого-нибудь из Блэйка или Берн-Джонса,
Всегда будет загораживать свет
       и затенять все, что ты имел.

Ты еще думаешь, что она навсегда,
Была вчера и будет завтра
- но никто не знает, где она.
Ты еще клянешься, что ты можешь победить ее,
И твоя молитва - о том, чтобы она хотела тебя.
Некогда святой, теперь ты - грешник
И твои грехи преследуют тебя,
Когда леди с ее такой белой кожей,
Как у кого-нибудь из Эдгара Аллена По,
Держит твою руку так крепко -
       и ты надеешься, что она никогда не отпустит.

Легкие цели, простые кроссворды, тихая жизнь:
Ограничивая этим свое восприятие, ты заставляешь себя балансировать на лезвии ножа,
Истекая кровью. И наконец ты скатишься по нему на самое дно.
Этот спрятанный ключ - ты так старался найти его!
Все, что тебе остается - это пытаться быть достойным.
Даже сейчас тебе нужно напоминать,
Что Прекрасной Даме не свойственно милосердие.
Леди с ее такой белой кожей
- ты никогда не мог вполне уловить ее имя -
Сейчас держит тебя в ночи
       и теперь уж она никогда не отпустит,
          теперь уж она никогда не отпустит.

 

A PLACE TO SURVIVE

It's easy to say, when you're so down,
       that everything's pointless
your eyes burn, your ears howl,
       your limbs are disjointed.
Barren fields, the barren earth,
                     never more will it flower -
rub your face and your hands in the dirt:
       now is the hour.
So stand straight looking over your shoulder,
walk on though you fear to arrive,
don't wait till you know that it's over,
be strong - it's your place to survive.

While the holocaust rages around you, be the eye of the storm
though the extent of disaster astounds you,
    forearmed is forewarned.
You may have passed time in happier ways
but there are other mountains to climb:
you've never lived as you're living today -
    now is the time.

Stand straight though your back breaks from trying,
walk on - even now you must strive.
Don't wait while you're waiting, you're dying.
Be strong - it's your place to survive.

The universe is doubtless unfolding just exactly as it should
and these dreams of remorse or foreboding won't do you any good.
The joy, the passion, possessions you own,
the bitterness and the pain,
the end of everything you've ever known -
    all these are ordained.

Stand straight looking into the future,
walk on - we've each got our own lives.
Don't wait for a guru or tutor,
be strong - it's your place to survive.
Stand straight looking over your shoulder,
Walk on though it hurts, you're alive.
Don't wait - if you wait it's all over:
be strong - it's your right to survive.

 

 
 

ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫЖИТЬ

Легко говорить, когда ты так пал духом, что все бессмысленно.
Твои глаза горят, уши воют, тело расчленено.
Сожженные поля, сожженная земля, никогда больше не будет она цвести -
Вымажь свое лицо и руки грязью:
       час настал.
Так стой прямо, смотря через плечо,
Иди вперед, хотя ты и боишься дойти,
Не жди до тех пор, когда ты узнаешь, что все кончено,
Будь сильным - это твоя возможность выжить.

Когда уничтожение бушует вокруг тебя, будь глазом тайфуна.
Хотя размеры катастрофы изумляют тебя,
- кто вооружен, тот предупрежден.
Ты мог провести время более веселым образом,
Но тебе придется взбираться на другие горы:
Ты никогда не жил раньше, ты живешь сегодня -
       время пришло.

Стой прямо, хотя твоя спина ломается от напряжения,
Иди вперед - даже сейчас ты должен стремиться вперед.
Не жди: пока ты ждешь, ты умираешь.
Будь сильным - это твоя возможность выжить.

Вселенная, несомненно, развивается именно так, как это должно было быть,
И эти грезы раскаяния или предчувствия не принесут тебе добра.
Радость, страсть, все, чем ты владел,
Горечь и боль,
Конец всего, что ты когда-либо знал -
       все это предопределено.

Так стой прямо, глядя в будущее,
Иди вперед - у каждого из нас своя собственная жизнь.
Не жди слов гуру или учителя,
Будь сильным - это твоя возможность выжить.
Так стой прямо, смотря через плечо,
Иди вперед - хотя это больно, ты все еще жив.
Не жди - если ты ждешь, то все кончено:
Будь сильным - это твое право выжить.

 

MASKS

He's a man of the past and one of the present,
a man who hides behind a mask behind a mask.
A clown, a fool,
believing it cool to be down
or that the game is all about who laughs the last.

So he tells all his problems to his friends and relations,
exposes his neuroses to their view.
They accept as fact
every macochistic mumble of his act
how could they know what was false and what was true?

Sometimes when he wakes
he feels he's walked into a dream
but all it takes
to remind him things are what they seem
is the belief
that the man behind the mask can really dance.
Pirouetting smile
he seems himself cavorting,
Pierrot for awhile
before aborting
to find relief
in the shelter of the dark, most telling mask.

After all the pantomimes are ended
he peels all the make-up off his face
to reveal beneath
the tears running all down his cheeks:
alone, he opens to the world...but it's much too late:
He's been left, in the end, without a face.

 

 
 

МАСКИ

Он - человек прошлого и человек настоящего,
Тот, кто скрывается за маской,
Кто скрывается за маской.
Просто клоун, просто дурак,
Верящий, что это круто - быть ниже всех
Или что игра в том, кто будет смеяться последним.

Он рассказывает все свои проблемы своим друзьям и родственникам,
Выставляет свои неврозы на их обозрение.
Они принимают как должное
Каждую мазохистскую попытку что-либо сделать -
Откуда им знать, что было правдой, а что - нет?

Иногда, когда он просыпается,
Он чувствует, что он остался внутри своего сна;
Но все, что заставляет его
Вспомнить, что вещи таковы, какими они кажутся -
Это вера в то,
Что человек в маске вправду может танцевать.
Блуждающая улыбка,
Он видит себя вверх ногами,
Пьеро - но только на некоторое время,
До первой неудачи,
Чтобы найти облегчение
Под покровом черной, все говорящей маски.

После того, как пантомима окончена,
Он отколупывает грим со своего лица,
Чтобы открыть под ним
Бегущие по щекам слезы:
Оставшись один, он открывается миру... но слишком поздно:
Он остался, в конце концов, без лица.

 

MEURGLYS III, THE SONGWRITER'S GUILD

These days I mainly just talk to plants and dogs -
all human contact seems painful, risky, odd,
so I stay acting god in my own universe
where I trade cigarettes in return for songs.
The deal's made harder the longer I go on:
I find me gone from all but secret languages.

If only I could phrase satisfactory words
In conversation to make my passion heard....
       If only....

Meurglys III, he's my friend,
the only one that I can trust
to let it be without pretence
       - there's no-one else.
It's killing me, but in the end
there's no-one else I know it's true
there's none in all the masks of men.
       There's nothing else
       but my guitar...
       I suppose he'll have to do.

Talking in tongues is easy when you know how,
quite pleasing, but still nothing works out right.
Pressurised lungs, heart bleeding, you'd better slow down
and show that you can make it through the night.
However dark it seems, the present is just a present,
beyond it no further darkness lies concealed
and through that desperate dreams,
this longing for friends and comfort
you know that in the end all will be revealed.
When no more plants or dogs or rooms are there to hear you
and no-one is left near you, then you'll see:
in the end there's only you and Meurglys III
       and this is just what you chose to be,
             fool!

Though I know all this is just escape,
I run because I don't know where the prison lies.
In songs like this I can bear the weight....
       I'm running still
       I shall until
       one day I hope that I'll arrive.

 

 
 

МЕРГЛИС III, СОЮЗ ПИШУЩИХ ПЕСНИ

В эти дни я больше говорю с растениями и с собаками -
Все человеческие контакты кажутся болезненными, рискованными, случайными,
Так что я остался всемогущим богом в моей собственной вселенной,
Где я продаю сигареты в обмен на песни.
Торговля шла чем дальше, тем хуже, пойду-ка я прочь:
Я нахожу, что я отказался от всех языков, кроме самых тайных.

Если бы только я мог говорить подходящие слова
В разговорах, чтобы моя страсть могла быть услышана....
       Если бы только....

Мерглис III, он мой друг,
Единственный, кому я могу поверить
И позволить себе не притворяться
    - больше нет никого.
Это убивает меня, но в конце концов
Никого больше нет, я знаю, это так,
Нет никого под масками людей -
       Здесь нет ничего,
       кроме моей гитары...
       Я полагаю, он должен это сделать.

Говорить с помощью языков просто, когда ты знаешь, как это делать,
Вполне приятно, но по-прежнему ничего не выходит как надо.
Онемевшие языки, кровоточащее сердце, ты лучше приостановись
И покажи, что ты можешь делать это всю ночь.
Каким бы темным это не казалось, настоящее есть настоящее,
По сравнению с ним нет большей темноты,
И в своих отчаянных мечтах,
Своем стремлении к друзьям и покою
Ты знаешь, что в конце все проявится.
Когда не будет больше растений, или собак, или комнат, чтобы слушать тебя,
И никого не будет рядом с тобой, тогда ты увидишь:
В конце концов остались только ты и Мерглис III,
       и это то, что ты сам выбрал,
          идиот!

Хотя я знаю, что все это - только иллюзия спасения,
Я бегу, потому что я не знаю, где находится тюрьма.
В песнях вроде этой я могу нести мой груз....
       Я по-прежнему бегу
       и буду бежать до тех пор, пока
       я не увижу, что когда-нибудь я добегу.

 

WONDERING

I will arise
in the depths, I will open my eyes
as my breath almost fails me, survive.

Wait - there's something unclear,
there's something I fear now drawing close.
Could it be you? Whose is that voice?
Is it now time to make a choice?
Ah - that irrational pain!
This ridiculous brain now bursts with joy.
Could it be me? Could it be now?
Should I begin to take my vows?

I will return
as I live, as I breathe, as I burn
I swear I will come through
with my hands stretching out in the dark,
with my eye pressed up tight to the glass,
       wondering if it's all been true.

 

 
 

УДИВЛЯЯСЬ

Я восстану;
В глубине я открою глаза,
И, хотя дыхание почти покинуло меня, я выживу.

Жди - здесь что-то неясно,
Здесь что-то, чего я боюсь, невидимо приближается ко мне.
Мог ли это быть ты? Чей это голос?
Настало ли уже время сделать выбор?
Ах - такая иррациональная боль!
Этот смехотворный мозг переполняется радостью.
Мог ли это быть я? Могло ли это быть сейчас?
Должен ли я сейчас принести клятвы?

Я вернусь;
Пока я живу, пока я дышу, пока я горю,
Я клянусь - я пройду через это,
С руками, протянутыми во тьму,
С глазами, прикованными к стеклу,
       удивляясь, могло ли все это быть правдой.

Размышляя, могло ли все это быть правдой.

 

THE QUIET ZONE / THE PLEASURE DOME

LIZARD PLAY

Frozen moment, cold blood time:
the Iguana Lady is saying goodbye....
She's not quite ready, she wants to stay,
She wants to be perfect but not in the way.
He tries to be cautious, one more cigarette,
He wants to be open but the time
             is not yet.
They talk about poetry, life-stories too;
He wants to know if she keeps a pet or two.
She's into Lizards, she's into snakes,
He's into trauma - still got the shakes
From a lady who only faulked dogs
and cats making love in the alley
... she thought like that ...
so he doesn't notice he's falling in
to a change in colour of
             chameleon skin.

And the sun beats down on the baking earth
in the land where the Lizards play
And the tongues flick out - though they want to touch
all the words get in the way
And it's you and me and it's he and she
and it's everything I say.

Frozen vision, deaf and dumb,
still trying to work out what I've become...
I tried to reach you, I tried to score,
I shot the bolt on the open door...
The secret reaction, base metal to gold
and all I felt was my blood froze...
I walked on water - I was wearing skis -
and now the water must dance on me

Anyway, for all that, will you dance with me?
             will you dance with me?

And the sun beats down on the baking earth
in the land where the Lizards play
And they shed their skins and at last
begin to find colours for the day.
       will you dance with me?

 

 
 

ИГРА ЯЩЕРИЦ

 

THE HABIT OF THE BROKEN HEART

Oh, the Sisters of Blindness
from the Convent of the Broken Heart,
They want to smother it with kindness,
They want to tear it all apart.   
And there's a rock of sterile virtu'
in the centre of the bay...
I'm so sorry he hurt you,
but don't throw yourself away.

You only wanted to have some fun,
you only wanted to try it,
you only wanted to be someone,
but everybody denies it.
Why's it so hard to make you listen?
don't go and change your name:
Learning to lose can't be the start of winning the game.
You're so special, such sadness seems a shame.
I know that you've got a service to catch,
I wouldn't want you to miss it
but there's something so mismatched,
some motive unexplicit
       - is it the call of the Convent?

You only wanted to find someone
or something more than pleasure,
penitence for the Chosen One
you can indulge at leisure -
by the light of the sinking sun
don't turn your back on the treasure.
Whether or not you want to face it,
you're a beautiful girl
and your lay-lady laughter
has a right to be heard
But what can I give you
if you've already got the Word?

Don't go
don't start
don't take on the Habit of the Broken Heart.

 

 
 

ПРИВЫЧКА ЖИТЬ С РАЗБИТЫМ СЕРДЦЕМ

Ох, эти Сестры Слепоты из Монастыря Разбитых Сердец,
Они пытаются утешить тебя добрыми делами,
Они пытаются помочь тебе оторваться от прошлого.
Их оружие - гора стерильной добродетели
В самом центре отмели ...
Мне так жаль, что он обидел тебя,
Но ты не можешь махнуть на себя рукой.

Ты просто хотела немного повеселиться,
Ты просто хотела попробовать,
Ты просто хотела быть кем-то,
Но всем на это наплевать.
Почему так трудно заставить тебя слушать?
Не уходи и не меняй своего имени:
Умение проигрывать не может стать началом выигрыша.
Ты так непохожа на других, и нельзя так печалиться!

Я знаю, тебе есть чем обратить на себя внимание,
Я бы не хотел, чтобы ты потеряла это,
Но что-то настолько не совпадает,
Какие-то мотивы неясны
- или это зов Монастыря?

Та просто хотела найти кого-то
Или что-то, большее, чем просто удовольствие,
Покаяние Единственному Избранному
Ты можешь себе позволить в свободное время -
При свете тонущего солнца
Не поворачивайся спиной к сокровищам.
Хочешь или нет ты смотреть в лицо фактам,
Но ты - красивая девушка,
И твой мирской смех
Имеет право быть услышанным.
Но что могу я дать тебе,
Если тебе уже дано было услышать Слово?

Не уходи
Не начинай этого
Не привыкай Жить с Разбитым Сердцем.

 

THE SIREN SONG

Letters in pencil, some of them as heavy as lead,
as dated as carbon, as black as coal,
                 but burning as red.
Clues faintly stencilled: the message,
though leeched, is unbled, as secret,
as marble, as young, as old, as living, as dead.
And always that laugh that comes
as though it's from pain;
though I'm lashed to the mast
still it hammers round my brain.

Laughter in the backbone,
laughter impossibly vise,
that same laughter that comes
Every time I flash on that look in your eyes
Which whispers of a black zone
Which'll mock all my credos as lies,
Where all logic is done
and time will smash every theory I devise.
And the hour-glass is shattered
Only by the magic of your touch
and where nothing really matters...
- no, Nothing matters very much!
So the siren song runs through the ages,
Yes and it courses through my veins
                 like champagne
and with all the sweet kisses of addiction
it's calling me to break my bonds again.

Future memory exploding like shrapnel:
some splinters escape on my tongue,
some of them scar comprehension...
beneath the scab they burn,
but the wound becomes numb.
And always the song draws me forward,
rejoicing in the surge and the prayer
bored with all but the mad, the strange,
                 the freak, the impossible dare.
Still your laugh chills my marrow
till I embrace it on my knees....
Oh, when the mast becomes a flagpole,
                 what becomes of me?
Oh, what becomes, oh what becomes of me

 

 
 

ПЕСНЬ СИРЕНЫ

Написанные карандашом письма, некоторые из них тяжелые как свинец,
Устаревшие как копирка, черные как уголь, но горящие огнем.
Их сюжеты едва проступают: послание,
Еще не изгладившееся из памяти, уже не ранит сердце,
Сколь тайное, столь и мраморно-холодное, сколь юное, столь и старое,
Сколь полное жизни, столь и мертвое.
И - всегда этот смех, который как будто прорывается из-под боли;
Хотя я привязан к мачте, он по-прежнему колотится в моем мозгу.

Смех - до мозга костей, смех невозможно мудрый,
Тот же самый смех, который начинается
Каждый раз, когда молния моего взгляда встречает твой,
Смех, который шепчет о сумеречной зоне,
Который все мои убеждения высмеивает как ложь,
Где любая логика обманута
И время разобьет любую теорию, какую я построю.
И стекло часов разбито
Только магией твоего прикосновения,
И где ничто в действительности ничего не значит -
Нет, Ничто значит слишком много!
И так песнь сирены летит сквозь века,
Да, и струится в моих венах,
                 как шампанское -
И сладкими поцелуями, к которым я так привык,
Она зовет меня опять разбить мои оковы.

Память будущего взрывается как шрапнель:
Некоторые из осколков спасаются в моем языке,
Некоторые из них оставляют шрамы на понимании...
Они горят огнем под струпьями,
Но рана становится безмолвной.
И всегда песня ведет меня вперед,
Находя наслаждение в волнах и в молитве,
Устав от всего, кроме безумного, кроме странного,
                 кроме причудливого, кроме невозможно вызывающего.
И твой смех все сотрясает мозг моих костей,
Пока я стараюсь объять его, стоя на коленях,
О, когда мачта станет флагштоком,
                 что станет со мной?
О, что станет, что станет со мной?..

 

LAST FRAME

Pretty keen - yes, my hobby keeps me busy;
if I talk to myself, what's the crime?
In the darkroom I am the dealer in space and time
When all memory has mellowed,
When the photograph is yellowed,
Still it never lies.

There you are, your eyes laced with secret
pleasure, saying that you're on the way
to change, devouring in inordinate
measure every divorsion that's arranged.
For every appetite, a cruel attraction,
but there's a panic in your actions;
Oh, I never saw you look so strange.

Fixing memory chemically,
Holding time on the stop-clock,
hanging back from that Last Frame
just in case it doesn't show you
in the way I used to know you...
Oh, I thought you'd always stay the same.
The red light, the silver, the black and the bromide;
The silence, the waiting for overview....
The past seems under-exposed, low tide -
still, the images ghost through,
and you're there in the bath,
which is all this has led to,
and I can't say your path
is a right one to choose....

But then
I only have a negative of you.

 

 
 

ПОСЛЕДНИЙ КАДР

О, как резко - да, мое хобби не дает мне сидеть без дела;
И если я говорю сам с собой - разве это преступление?
В затемненной комнате я сам себе торговец пространством и временем.
Когда память полностью созрела,
Когда фотография уже пожелтела,
Она по-прежнему никогда не лжет.

Вот ты где, твои глаза блестят тайным удовольствием,
Говоря, что ты на пути перемен,
Поглощая в неумеренных количествах
Всякое заранее условленное развлечение.
Такая привлекательная для любого алчущего,
но в твоих действиях чувствуется паника;
О, я никогда не видел тебя такой странной!

Фиксируя память с помощью химии,
Выдерживая время на электронных часах,
Отвлекаясь от этого Последнего Кадра
Только тогда, когда он не показывает тебя
Такой, какой я тебя знал...
О, а я-то думал, ты всегда одна и та же.
Красный свет, серебряный, черный и бромистый;
Тишина, ожидание прорыва в сверх-видение...
Прошлое кажется недостаточно выдержанным, не хватило раствора -
Образы бродят сквозь него, как привидения,
И вот ты в кювете,
К которой все это вело,
И я не могу сказать, что твой путь
Выбран самый правильным образом...

Но теперь у меня остается только негатив с твоим изображением.

 

THE WAVE

The wave hits the beach,
writing words on the sand -
to the academic man
this could be the answer...
in fact there's no more than a hunch
Oh still we try to eat it
I think we're all pretty out to lunch.
The wave is out of reach,
trailing words from the hand
only air can understand
semaphore on the shoreline
waiting for distance to recede
unhappily imperfect when we
should be happy just to breathe.

But with each bated breath
so present, tense,
we want to know, we want it sure,
          it don't make sense!
So I'll do mine and you do yours
but let's not trade sand and sea
       for brick and cement.

The wave hits the beach,
laps around abandoned clothes,
wants to share a joke with those
who'll brave the breakers,
who'll break bread rather than pray
while the definition-maker's
Lost in the small print of the day

Oh, the words are only pictures
    that the next wave wipes away.

 

 
 

ВОЛНА

Волна бьется о берег,
Пишет слова на песке -
Для ученого человека
Они могут быть ответом...
Но на самом деле это только предчувствие.
О, мы все еще пытаемся переварить это,
Но я думаю, что мы уже сыты по горло.
Волна недостижима,
Слизывая слова с ладони,
Что только ветер может понять,
Семафор на берегу
Старается сократить расстояние
К несчастью, неудачно,
Тогда как мы должны быть счастливы хотя бы потому, что мы дышим.

Но с каждым слабеющим вздохом,
Таким ощутимым, напряженным,
Мы хотим знать, мы правда хотим знать,
Что все это бессмысленно!
Так что я займусь своими делами, а ты - своими,
Но давай никогда не променяем песок и море
На камень и бетон.

Волна бьется о берег,
Плещется вокруг сброшенных одежд,
Хочет разделить шутку с теми,
Кто храбро встречает опасность,
Кто сначала преломит хлеб, а потом прочтет молитву,
Пока любители навешивать ярлыки
Упускают малейший отпечаток дня.

Ах, слова - только картинки,
       которые будут смыты следующей волной.

 

CAT'S EYE / YELLOW FEVER (Running)

      I was walking in the evening, I was
looking for something good, clean, fine,
pure, straight, but instead I found
the bunker wall and gate.
It was open: I was free. I gave a
token guarantee, though I later knew I
had promised more - with an I.O.U. I
could scarcely score my way.... Oh!
But I herald apocalypse anyway! I
was a prime believer in the faith
of 'I': yellow fever in the cat's eye.
       I/ And it's everything you
want, own, love, hate, touch, dream,
trust; and it's everything you need.
       I got a heart like a rocket, I
was out of control, I'd cleaned out
my pockets for some luck to show...
really looking like a hopeless case,
I found it in my hand, it was
the Angry Ace. He wants to talk to
me, one on one, he wants to give
me his professional opinion.... but
I'm running, I just can't wait, I
haven't got a moment to anticipate,
yes, I'm running, I just can't stop,
I've got to get to the bottom just to
get to the top, I've got the dark
alleys and the open skies, I got
the yellow fever from the cat's eye.
Oh - I'll let you know how it goes
                 in the ninth life.

 

 
 

КОШАЧИЙ ГЛАЗ / ЖЕЛТАЯ ЛИХОРАДКА

Я бродил вечером, я искал чего-нибудь хорошего, чистого,
милого, светлого, правильного,
но вместо этого я нашел стены и ворота бункера.
Они были открыты: Я был свободен. Я дал символическую
гарантию, хотя потом я узнал, что я пообещал большее -
С помощью признания в любви я редко мог проложить свой путь...
Но в любом случае я возвещаю Апокалипсис!
Я был главным сторонником веры в "Я":
Желтая лихорадка в кошачьем глазу.

       Я - и это все, что ты хочешь, имеешь, любишь,
ненавидишь, к чему прикасаешься, о чем мечтаешь, во что веришь;
И это все, что тебе необходимо.

       Мое сердце - как ракета, я было потерял контроль,
Я вывернул свои карманы в поисках завалящей удачи...
Но случай казался и вправду безнадежным,
Вот карта в моей руке, это был Злой Туз.
Он хочет поговорить со мной, один на один,
Он хочет дать мне свое профессиональное заключение ...
Но я бегу, я просто не могу ждать,
У меня нет ни минутки, чтобы дождаться его,
Да, я бегу, я не могу остановиться,
Я должен добраться до дна, чтобы добраться до вершины,
Передо мной темные аллеи и открытое небо,
У меня желтая лихорадка из-за кошачьего глаза.
Ах - я дам тебе знать, каково это - жить девятой жизнью...

 

THE SPHINX IN THE FACE

I remember what it felt like at seventeen:
I was a cat, a snake, a lizard, a mouse.
Still got an interest in the limousine
          and a spouse and a brat
          country house, London flat

I'm gonna head for the island when the summer's out,
I'm gonna do all the stuff that I can,
drink like a fish in the waterspout -
       I'm a fan of the flow
       it began long ago
       I'm a man who should know
                 it doesn't stop.

There's so much to remember,
so much to forget:
we're all in the possession of the
future tense, but don't know it yet.
The flesh come through the spirit,
The spirit through the flesh...
We look the sphinx in the face
for answers and of course we're really not impressed.
We're caught between age and beauty,
experience and youth
so we feel the need acutely for any kind of Truth

Oh but we get copped some days,
caught between options we've failed
to play, some wasted chance.

So I join the wastrel's dance:
it has slow as well as fast movement
and any change must be an
improvement on simply fossilising,
          standing still

I got a steady vocation for the Quiet Zone,
I just can't wait for the song to be sung,
I'm still possessed by the promise of the Pleasure Dome

You're so young,      you're so here, so gone,
       so old                 so near, so wrong,
Such a drag                    so queer, so strong
       to be told
             Such a drag to be told....

 

 
 

В ЛИЦО СФИНКСУ

Я помню, как это было в семнадцать лет:
Я был и кот, и змей, и ящер, и мышь.
Меня все еще занимали лимузины,
       и супружество, и детишки,
       дом в деревне, квартира в Лондоне.

Я направлюсь к острову, где лето уже закончилось,
Я буду делать все, что я могу,
Пить, как рыба в водосточной канаве -
       я большой любитель течения,
       это началось давным-давно.
       И я-то должен бы знать, что это никогда не кончится.

Нужно так много запомнить,
Так много забыть:
Мы все принадлежим будущему времени,
Но сами еще не знаем об этом.
Плоть пронизывает дух,
Дух пронизывает плоть...
Мы смотрим в лицо сфинксу
В поисках ответа и, конечно, мы не особенно очарованы.
Мы попались в западню между старостью и красотой,
Опытностью и молодостью,
Так что нам отчаянно нужна Правда в любом виде.

Но тут мы и попались
В западню упущенных нами возможностей,
Потерянных шансов.

Так что я присоединюсь к танцу отбракованных:
В нем есть и медленные, и быстрые движения,
И любая перемена может быть только к лучшему
Из окаменелой неподвижности.

Меня постоянно сносит течением в Тихую Гавань,
Я просто не могу дождаться, пока песенка будет спета,
Меня все еще манит обещание райских удовольствий Прочного Панциря -

Ты настолько молод, настолько здесь, настолько не здесь,
Настолько стар, настолько близок, настолько неправ,
Настолько обломно говорить об этом...
Настолько подозрителен, настолько силен,
Настолько обломно говорить об этом...

 

CHEMICAL WORLD

"Well what's the harm?
It's good clean fun...
why don't you just
go on and have another one?
When there's hanky-panky in the
board room, woolly-bully on the farm,
What's the harm?
It's quite alright -
I mean to say,
tomorrow's just another day...."
Oh, but in the morning,
Oh, but in the morning light
will you still feel as fine,
will you still need to trade
             day for night?

In the country of the blind,
             the one-eyed man is king;
in the country of the sheep they call him Cyclops.
And the quality of mind is such a
tennous thing that here you need it
      like a blind man needs a eye-drops.

Get out of that back room, this vacuum,
it attracts you but in fact you
don't know quite what it is,
you're being sapped of everything
   you once valued so highly...
will you still feel as strong,
will you still long for weakness to come?
It's a Chemical World.
... Not a candidate ever fails;
Though you search for the Holy Grail
you're not going to find it
             in the Chemical World

A sleeper train; you can't escape;
fast overnight the ticker-tape.
Oh, but in the morning,
Oh, but in the morning haze
will the market have turned,
will there be no more days left to trade?
It's the Chemical World,
and from the moment that it's embraced
It's the Chemical World,
all the diamonds turn to paste....
in the Chemical World...
Yeah, you think you look so pretty,
   it's gonna blow up in your face.
"It's just the time, so slow to pass.
It's just the drug ... it doesn't last ...."

 

THE SPHINX RETURNS

 

 
 

МИР ХИМИИ

 

VITAL

SHIP OF FOOLS

The captain's in a coma, the lieutenant's on a drunk;
the owner's in his cabin with his special friend, the monk;
the midget's on the bridge, dispensing platitudes and junk -
those wild and special places,
those strange and dangerous places,
those sad, sweet faces,
it's a Ship of Fools.

The nurse in black seamed stockings, she's already on patrol
for fake fur starlets panicked by the watering-hole;
everybody's waiting for the drama to unfold
in those cold and treasured places,
those old and degenerate places;
those posed, posed, empty faces
it's a Ship of Fools.

Run, rabbit, run, you're the only one
that can do it;
turn, baby, turn, there's a ring of fire
and you've got to go through it.
Fun, baby, fun, when the sands have run
to the limit
turn, baby, turn, there's a ring of fire
and you're in it.

Looking for logic and adventure down the dark end of the street,
open city, open season, open lips that gleam so sweet
offer kisses like piranhas to the soft flesh of your feet,
and any man's poison is every man's meat
in those mad and special places,
those sad and desparate places,
those sad, sweet soul embraces,
it's a Ship of Fools
Those strange and special places
those wild and dangerous places,
those dead, dead, dead faces....
It's a Ship of Fools;
no rules.

 

STILL LIFE

Citadel reverberates to a thousand voices, now dumb:
what have we become?What have we chosen to be?
Now, all history is reduced to the syllables of our name -
nothing can ever be the same:now the Immortals are here.
At the time, it seemed a reasonable course
to harness all the force of life
without the trreat of death,
but soon we found
that boredom and inertia are not negative,
but all the law we know, and dead are Will and words like survival.

Arrival at immunity from all age, all fear and all end...
Why do I pretend?Our essence is distilled
and all familiar taste is now drained,
and though purity is maintained, it leaves us sterile,
living through the millions of years,
a laugh as close as any tear....
Living, if you claim that all that entails is
breathing, eating, defecating, screwing, drinking,
spewing, sleeping, sinking ever down and down
and ultimately passing away time
which no longer has any meaning.

Take away the threat of death
and all you're left with is a round of make-believe;
marshal every sullen breath
and though you're ultimately bored by endless ecstasy
that's still the ring by which you hope to be engaged
to marry
the girl who will give you forever -
that's crazy, and plainly
it simply is not enough.

What is the dullest and bluntest of pains,
such that my eyes never close without feeling it there?
What abject despair demands an end to all things of infinity?
If we have gained, how do we now meet the cost?
What have we bargained, and what have we lost?
What have we relinquished, never even knowing it was there?
What chance now of holding fast the line,
defying death and time
when everything we had is gone?
Everything we laboured for and favoured more
than earthly things reveals the hollow ring
of false hope and of false deliverance.

But now the nuptial bed is made,
the dowry has been paid,
the toothless, haggard features of Eternity
now welcome me between the sheets
to couple with her withered body - my wife.

Hers forever,
hers forever,
hers forever
in still life.

 

LAST FRAME

Pretty keen - yes, my hobby keeps me busy;
and if I talk to myself, what's the crime?
In the darkroom I am a dealer in space and time...
when all memory is mellowed,
when the photograph is yellowed,
still it never lies.

There you are, your eyes laced with secret pleasure,
saying you're on the way to change,
deouring in inordinate measure
every diversion that's arranged.
For every appetite, a cruel attraction,
but there's a panic in your actions;
oh, I never saw you look so strange.

fixing memory chemically,
holding time on the stop-clock,
hanging back from that last rframe
just in case it didn't show you
in the way I used to know you...
I thought you'd always stay the same.
(But you won't.)

The red light, the silver, the black and the bromide;
the silence, the waiting for overview.....
The past seems under-exposed, low tide,
but still the images ghost through.
And you're there in the bath,
which is all this has led to,
and I can't say your path
is a right one to choose....

But then
I only have a negative of you.

 

MIRROR IMAGES

If I'm the mirror and you're the image
then what's the secret between the two,
these 'me's and 'you's, how many can there be?
Oh, I don't mind all that around the place,
as long as you keep it
well away from me.

I've begun to regret that we ever met
between the dimensions.
It gets such a strain to pretend that the change
is anything but cheap...
with your infant pique and your angst pretensions
sometimes you act like a creep.

And now I'm standing in the corner,
looking at the room and the furniture
in cheap imitation of alienation and grief.
And now we're going to the kitchen,
fix ourselves a drink and a cigarette,
getting no closer to being the joker or thief.

Still, I reflect, this nervous wreck
who stands before me can see as well,
can surely tell that he's not yet free;
he can turn aside, but can no more ignore me
than know which one of us is he,
than tell what we are going to be,
than know which one of is me.

And now we're going to the kitchen,
fix ourselves a drink and a cigarette,
getting no closer to being the joker or thief.

These mirror images,
these mirror images
won't stay, go away, are no help.

In these mirror images of myself
there are no secrets.

 

PIONEERS OVER c

Left the earth in 1983, fingers groping for the galaxies,
reddened eyes stared up into the void, 1,000 stars to be exploited
Somebody help me I'm falling, somebody help me, I'm falling down
Into sky, into earth, into sky, into earth .....
It is so dark around, no life, no hope, no sound
no chance of seeing home again ...
The universe is on fire, exploding without flame.
We are the lost ones; we are the pioneers; we are the lost ones
We are the ones they are going to build a statue for
ten centuries ago or were going to fifteen forward .....

One Last brief whisper in our loved ones' ears
to reassure them and to pierce the fear
standing at controls then still unknown we told the world we were about to go
Somebody help me I'm missing, somebody help me I'm missing now
touch with my mind, I have no frame,
touch with my mind, I have no frame ...
Well now where is the time and who the hell am I,
here floating in an aimless way?
No-one knows where we are, they can't feel us precisely ..

There is no fear here.
How can such a thing exist in a place where living and knowing
and being have never been heard of?

Doomed to vanish in the flickering light,
disappearing to a darker night,
doomed to vanish in a living death, living anti-matter, anti-breath
Somebody help me I'm losing, somebody help me, I'm losing now
people around, there's no-one to touch,
no people around, no-one to touch.
I am now quite alone, part of a vacant time-zone,
here floating in the void,
only dimly aware of existence, a dimly existing awareness,
I am the lost one, I am the one you fear, I am the lost one,
I am the one who went up into space, or stayed where I was,
or didn't exist in the first place .....

 

SCI-FINANCE

You got some shares in a speculative venture,
you got some stock in a gilt-edged bond,
you stretched out tight by the terms of debenture,
the game is on....
You chase the bulls in eternal corrida,
the thought of loss is more than you can bear,
you scan the index for a market leader,
a tip and a prayer,
You better see daylight:
night comes on the City so soon.
You say you are a christian capitalist,
but you dance to a different tune.

Jobs for the boys and dole for the shop-floor;
rationalize, strip the assets and run
If the contract stalls, then you've just got to cop more,
ain't Monopoly fun?
You made some pretty deals along the way,
Judas and Faust are in accord.
When the revolution comes you may be blown away,
but I bet you'll end up on the board....

Only the money.
Only the money.

Sometime in the future you may realise that the day
you made your decision to follow money as a goal was
you darkest dawn - and that, since then, you have
venerated figures as deities; and, for you,
people are just pawns.

But that deal includes you:
you're just an asset like the rest,
and you, too, stripped naked, beg the Money-God
not to put you to the test
He's got no further use for you
Now, there is silence on the floor.

Clever money-computers chatter privately.
No people any more.

Only the money.

 

DOOR

He's a blind man, crouching by the pavement,
only seeing with his third eye,
and clutching at the astral shadow
of every passer-by.

He's a wise man, trumping all the answers;
she's a wild girl, trying to keep his feet on the floor
in whispered physical litanies:
"Stay away from the door."

"Oh, but we're all in this together," he says,
"three-legged race across the floor;
if only you'd loosen the handkerchief
then I'd forget the door."

"Ooh, that feels so much better," he says,
"now you forget everything that I've said before
and sit there all by yourself
while I walk through the door."

They're a blind man, crouching by the pavement,
only seeing with his third eye,
and clutching at the astral shadow
of the door of a room
called 'I'.

 

URBAN

Sometimes living for the moment
sometimes going with the flow
sometimes professing to be an exponent
of the quiet life
while night life
surrounds me I sit
and go crazy alone
too many people and too little action
too much exterior acting too little inside
yet I still feel that mani attraction
I've lived in the city for most of my life
and suppose
I'll be there when I die
still going through the same old motions
still qualifying everything I say
responding urbanely to every emotion
the city life freaks me
the city life feeds me

To Music main page
To Van der Graaf Generator main page
Hammill's solo album lyrics (part 1)
Hammill's solo album lyrics (part 2)

Все переводы г Мирзуитова И.Л. 1989-1999