Эта статья Кеннета Анселла была опубликована в 9 номере журнала Impetus в 1979 году.

Henry Cow только что завершили свой последний тур, когда я брал у них интервью для написания этой статьи. Новость об их грядущем распаде была шоком для многих, особенно после публикации извещений о турах и концертах движения Rock in Opposition, где о Henry Cow говорилось следующее: "Фрэнк Заппа, единственный музыкант, работавший на одной платформе с Henry Cow, уже давно сменил направление своего творчества. Henry Cow остаются себе верны". Ко времени первого концерта этого тура они уже решили разойтись, как только будут выполнены все ранее принятые договоренности. Кажется немного странным думать о Henry Cow в прошедшем времени, особенно после того, как они вернулись в студию в августе 1978 года, чтобы закончить запись "Western Culture", альбома с новым материалом, который очень скоро должен выйти на их собственной Broadcast Records (фактически они ждут только окончания полиграфических работ, и как только будут доставлены обложки, пластинки поступят в продажу). Это очень мощный альбом, и совершенно отличный от материала, ранее изданного на "In Praise Of Learning".

"Western Culture" был записан четырехчленным составом Henry Cow, при этом на бас-гитаре, как и на гитаре, играл Фред Фрит, кроме 'Half The Sky', на которой появляется Джорджи Борн, так как эти партии были записаны на январских сессиях 1978 года, еще до ухода Джорджи. Отсутствие Дагмар также весьма заметно.

Первую сторону составляет трио композиций Ходжкинсона. Первая - 'Industry', со скрежетом ее тяжелой "индустрии". Звук сжат в тугие монолиты, абсолютно стройная концепция звука включает нестройный гул шумовых элементов. Тупые клинья гитары/ перкуссии/ клавишных оставляют поле боя одиночным инструментам, но это только временная передышка перед следующей бешеной атакой. Музыкальная атмосфера - нагруженная и подавляющая. Абсолютным контрастом к предыдущей композиции становится 'The Decay Of Cities', открывающаяся партией акустической гитары. Деревянные язычковые воздвигают горько-сладкий резонанс, а тромбон (под управлением Энн-Мэри Релофс) вплетает нежные, затуманенные линии. Зловеще-погребальные ритмы ударных образуют фон и сгущаются над осколками гитары/перкуссии/клавишных. 'On The Raft' разрешается более задумчивым настроением. Основная смысловая нагрузка ложится на духовую группу, которая включает Фреда на сопрано-саксофоне и Криса Катлера на трубе. В некоторых частях она мимолетно напоминает недавние схемы Сан Ра, приводя первую половину пластинки к очаровательно притягательному завершению.

Композиторский дебют Линдси мы найдем на второй стороне. В двух композициях она устанавливает структурированные пассажи на пассажи, в которых один инструмент свободно странствует над фиксированным основанием ('Gretel's Tale' и 'Half The Sky', последняя сочинена совместно с Тимом). 'Look Back' в точности это и делает: оглядывается назад на музыку современных камерных ансамблей, но также наполняет идиомой перспективу рока (то есть Univers Zero). 'Falling Away' начинается с аккордов струнных Фреда, перекрестно прорезанных массированными язычковыми. Эта пьеса движется зигзагообразно, направление потока постоянно перемещается по основанию. Единственным постоянным элементом остается путь, в котором она выстраивает инструментальные линии в оппозиции друг к другу, в большинстве случаев разделяя имеющиеся ресурсы на два потока.

"Western Culture", и особенно его первая сторона, - исключительная, необычайная пластинка. Это, несомненно, одна из самых сильных и страстных записей, когда-либо сделанных Henry Cow. Когда я в первый раз проиграл 'Industry'/ 'The Decay Of Cities'/ 'On The Raft', после ее окончания воцарилась оглушительная тишина. Такой эффект достигается либо с очень хорошей либо очень плохой музыкой; так вот, эта была ошеломляюще хороша.

В Impetus 2 мы опубликовали статью о Henry Cow, которая возвращает нас во времена ухода Джона Гривза (он ушел, чтобы работать с Питером Блегвадом над 'Kew. Rhone', и в конце концов оказался вовлечен в ряды National Health). Оставшись без Гривза, участники группы, после тура по Скандинавии без басиста и без болезненной Дагмар, прослушивали многих басистов, среди которых были Ули Трепте и Стив Бересфорд, пока не остановили свой выбор на Джорджи Борн.

Джорджи изучала виолончель и фортепиано в Королевском музыкальном колледже и, одновременно с исполнением различных форм старинной и современной музыки (как утверждалось в пресс-релизе Virgin в те времена), принимала участие в работе джаз-роковой группы Hi-Tones.

С Джорджи Борн в своих рядах, Henry Cow стали много гастролировать, хотя нечасто бывали в Англии. Однако я впервые увидел их именно на одном из их ранних британских туров, они привезли Etron Fou в Англию для совместного выступления. Я видел их концерт в Кембридже. Обе группы играли свою музыку с впечатляющим воодушевлением и страстью, которые были столь же освежающими, сколь и необычными в сравнении с концертами многих их современников. Большая часть материала "In Praise Of Learning" была включена в программу этого концерта, и он был исполнен на таком уровне, что, даже учитывая некоторое более непосредственное эмоциональное воздействие "живой" атмосферы, по сравнению с ним студийные записи звучали бледно. При том, что и Etrons тоже играли замечательно хорошо (это была моя первая встреча с этой группой), этот концерт был одним из тех считанных явлений, впечатление от которых со временем не ослабевает.

На этом же этапе их карьеры Henry Cow были вовлечены в Orckestra, расширенное объединение, в котором они работали совместно с Brass Band Майка Уэстбрука и фолк-певцом Фрэнки Армстронгом. Оно выросло из различных совместных работ музыкантов для сбора средств в помощь компартии, после встречи во Франции, где они делили афишу на одном таком концерте, и когда ревю Moving Left было представлено в Roundhouse, они решили работать вместе. Концерт в Roundhouse был еще одним отличным представлением (хотя следующий, в Театре на открытом воздухе в Риджент-парке, был несколько разочаровывающим). Orckestra работал урывками, и хотя Пол Резерфорд и Henry Cow сотрудничали при написании некоторых аранжировок, для расширенного коллектива не было сочинено никакого нового материала. Из-за перемен в составе группы Майка Уэстбрука будущее Orckestra оказалось под вопросом. Майк настаивал на продолжении работы с его новыми музыкантами, но Henry Cow хотели строить работу на творческих связях, уже возникших с Дэйвом Чемберсом и особенно Полом Резерфордом, которые вышли из состава Brass Band. Дополнительную информацию об Orckestra можно найти в интервью Майка Уэстбрука в Impetus 5 и в интервью Пола Резерфорда в Impetus 6.

Дагмар тогда пришлось уйти из группы из-за слабого здоровья, которое стало постоянным препятствием в регулярной работе группы. 26 октября 1977 года группа издала следующий пресс-релиз:

"Henry Cow в настоящее время работают как инструментальная группа. Дагмар Краузе, в результате прогрессирующего физического истощения, более не в состоянии гастролировать с нами, поскольку наши гастрольные планы и условия, которые делают наши гастроли необходимыми для нас, не дают ей возможности вполне восстановить свои силы".

"Мы по-прежнему будем работать вместе над специальными проектами, в Orckestra (с группой Майка Уэстбрука Brass Band и Фрэнки Армстронгом) и над студийными записями (мы отправляемся в студию в январе)".

"Дагмар невозможно заменить никем другим".

"Мы также рады объявить о том, что мы более не связаны никаким образом с Virgin Records или Virgin Publishing, равно как и с прочими компаниями, связанными с Virgin".

В январе 1978 года группа отправилась в студию записывать свой следующий альбом, первый после "In Praise Of Learning". Этот опыт ускорил решение о свертывании деятельности группы.

Линдси Купер: Определенно, хронологически это происходило именно так.

Фред Фрит: Хотя проблемы появились еще до того, как мы вошли в студию. Ощущения были очень странными.

Крис Катлер: Ко времени нашего появления в студии то, что позднее стало альбомом Art Bears "Hopes And Fears", некоторыми из нас рассматривалось как вполне подходящий материал для Henry Cow, а некоторыми рассматривалось как совершенно неподходящий. Мы собрали чрезвычайную встречу, на которой было принято решение: не выпускать этот материал под именем Henry Cow.

Фрит: В некотором смысле основные разногласия сосредоточились вокруг лирики. До начала записи было решено включить некоторые уже написанные композиции, особенно новые композиции Тима, которые в конце концов заняли целую сторону, но мы не могли прийти к соглашению относительно лирики. До самого последнего момента Тим сочинял и стихи тоже.

Это разногласие имело в своей основе качественные или идеологические причины?

Тим Ходжкинсон: Качественные.

Группа решила выполнить все ранее принятые обязательства, одним из которых был тур по Сети Современной Музыки Совета Искусств - первая рок-группа, которой было сделано такое предложение. Тим Соустер сыграл важную роль во время этого маневра, но, как указывал Фред, имя Henry Cow появлялось на стендах Совета Искусств несколько раз на протяжении их карьеры. Как бы то ни было, это был один из первых случаев, когда Совет Искусств признал рок-музыку потенциально творческим современным средством, заслуживающим поддержки.

В конце тура со ССМ Джорджи Борн покинула группу; почему она не осталась до завершения оставшихся концертов?

Катлер: Там было слишком жарко.

Ходжкинсон: Атмосфера была весьма напряженной после того, как мы решили расстаться, но должны были продолжать работать.

Фрит: На самом деле она ушла после второго концерта тура для Совета Искусств, но мы уговаривали ее закончить тур... в конце концов она согласилась на время остаться.

Катлер: Джорджи никогда не была в группе в полном смысле этих слов, и она не понимала принимаемых нами решений и того, что они на самом деле означали. Так что она просто заставляла себя. Ее отношение имело больше общего с отношением нанятого музыканта, и она не понимала, зачем ей проходить через все это; у нее не было чувства единения с группой.

Фрит: Чувство отчуждения стало очень сильным, и она в конце концов пришла к мысли, что мы заставили ее присоединиться к группе против ее воли в самом начале. Ей было очень трудно заставить себя быть частью группы, и, возможно, мы должны были помогать ей в этом больше, намного больше.

Ходжкинсон: Да, я сожалею, что мы не оказали ей большей поддержки.

Катлер: Она очень способный музыкант, но она никогда не соглашалась участвовать в процессе принятия группой решений.

Фрит: По-моему, не слишком честно говорить так.

Ходжкинсон: У нее были слишком неравные шансы... она была против ситуации, которая имела уже давнюю историю и которая уже вела нас к распаду.

Фрит: В некотором смысле, я думаю, проблемы уже существовали, и Джорджи стала козлом отпущения по отношению к некоторым из них. Поскольку она обострила некоторые из них, она приняла на себя их тяжесть.

Катлер: Линдси также пришла в уже установившуюся группу, но она стала частью группы и принимала участие в ее решениях, тогда как Джорджи никогда не делала этого, она так и не стала частью группы. Ее отказ от собственного Я никогда не был достаточным, поэтому отношения между ней и группой были именно отношениями между "ней" и "группой". Ее ответственность никогда не заходила так далеко, как должна была заходить.

Фрит: Я бы не сказал, что дело здесь в "отказе от собственного Я". В первый день, когда Линдси пришла в группу, я слышал, как она отвечала на телефонный звонок; мы репетировали и кто-то позвонил и попросил кого-нибудь из Henry Cow, и она сказала: "Я из Henry Cow". На меня это произвело большое впечатление. Забудьте ненадолго об "отказе от собственного Я" и подумайте, что вы можете дать коллективу. Если вы стали участником группы, вы стали ее участником до той степени, сколько вы работаете для нее, и вы принимаете для себя решения, которые принимает группа. Вы участвуете в принятии решений, решения обговариваются, и вы придерживаетесь их.

Катлер: И вы живете этим. Вы не просто соблюдаете их, заодно с ними, или даже понимаете и признаете их: вы доводите их до конца, и вы сознаете, что ваши интересы и интересы группы - одно и то же. Даже будучи отдельно от группы, вы можете продолжать ее дело, когда вы решаете, что делать. Эта диалектика между общественным и личным постоянно разрешается заново. Ни один из нас не особенно страдает от недостатка собственного Я, но в то же время нет вопросов относительно нашей позиции в контексте существования группы. Это, как ни странно, включает и личные отношения, и это включает изначальное уважение, которое лежит в самой основе отношений. Вы не можете быть частью группы, если у вас имеются большие оговорки и вы не можете отказаться от них, даже если вы ощущаете огромные различия и трудности - как все мы. Но мы все решили быть группой на самом деле, в истинном смысле этого слова, не просто быть преданными группе, но и быть преданными друг другу.

Фрит: Одна из вещей, связанных с группой, - это понимание сильных сторон друг друга; но нам не удалось достичь баланса между пониманием сильных сторон и помощью друг другу в их слабостях.

Оставшиеся в плане концерты группа провела, разделив обязанности бас-гитариста между Фредом (который также играл на басу во время их предыдущего тура в составе квартета, когда Джон только что покинул группу) и Линдси, которая играла на "аэробусе" ['air bass' - большой духовой бас].

Группа ранее воздерживалась от новостей о своем неминуемом распаде до окончания концертов для Rock In Opposition; затем они издали пресс-релиз, который несколько прояснил ситуацию:

"В наш десятый год мы прекращаем работать как постоянная группа, хотя музыканты группы будут, конечно, работать вместе в будущем в различных комбинациях. Наши отношения остаются отношениями взаимного восхищения и уважения. Но группа как единое и отдельное целое не может далее прогрессировать".

"Хотя группа как предмет торговли, как торговая марка, прекращает существование, работа группы будет продолжена - группа распадается именно для того, чтобы та работа, за которую мы все стоим, могла продолжаться. Атмосфера взаимоотношений между нами и нашей аудиторией стала тяжелой и закостенелой, теперь лучше продолжать работу в нескольких направлениях одновременно и не под маркой Henry Cow: группа не является более достаточно сильной для того, чтобы нести этот вес, и мы, в свою очередь, не можем, ни коллективно, ни индивидуально, нести черепаший панцирь группы, который из силы группы стал ее слабостью, и мы должны принудить себя больше не скрываться под ним".

"Мы не собираемся играть роль группы Henry Cow и воспроизводить свои прошлые достижения, зарабатывая себе пенсию".

Когда мы встретились, я попросил группу несколько подробнее объяснить это решение.

Катлер: Что было ясно, это разница между Henry Cow как торговой маркой, как предприятием с его собственной историей, его характером и более или менее - его процессом принятия решений, с одной стороны, и людьми, составляющими группу, с другой стороны. Они стали двумя различными, раздельными явлениями. До тех пор, пока они оставались одним целым, все усилия музыкантов оставались внутри группы и во имя группы (и соразмерны статусу группы по отношению к ее истории), не было противоречий между ними. Что случилось на самом деле - то, что возникли противоречия между усилиями внутри группы и контекстом группы, внутри которой происходили эти усилия. Что это значит - то, что мы перестали находить возможность соглашения друг с другом относительно того, что группа должна делать в следующий момент. Какой курс будет правильным взять? Что было бы прогрессивным? Так что группа, как группа, потеряла свою прочность и подлинность как прогрессивная творческая единица. Чем становится группа, когда такое происходит? Вместо того чтобы быть динамическим целым, она становится барьером для объединенного прогресса любого вида. Группа отныне несет в себе разрыв, не здоровый его вариант, но нездоровый. Притом внешнее проявление группы (другими словами, как она видится другим людям и чего они ожидают от нее) налагает на нас ответственность, которую мы больше не можем выносить.

Ходжкинсон: Я не думаю, что дело в недостатке согласия в этом смысле слова. Я бы не хотел говорить, что был период, когда было согласие, и был период, когда не было согласия. Дело было в том, как работать с этими разногласиями.

Всегда, поскольку чтобы быть группой, необходимо делать нечто, несущее в себе согласие и сплоченность, вы как группа не можете сочинять по очереди все разновидности музыки, которые приносят участники группы в любое данное время. Вы всегда будете ограничивать возможности, чтобы сохранить способность делать нечто более определенное и сильное. В этой степени, я думаю, многие вещи всегда подвергались ограничениям на протяжении всей истории группы, хотя эти ограничения были различными в разное время. Какие-то вещи, которые кто-нибудь из музыкантов хотел делать, могли остаться несделанными и затем быть сделаны год спустя.

Катлер: Но все эти вещи происходили внутри контекста группы. Что произошло - это то, что они перестали происходить внутри контекста группы: группа не могла более содержать в себе столь разные вещи. Участники группы не могли более подчинять свои интересы решениям группы, принимавшимся группой как целым.

Фрит: Я думаю, этот процесс занял долгое время, думаю, около двух лет.

Катлер: Мне кажется, он начался после ухода Джона (Гривза) из группы. Последовательная и твердая сущность группы была расколота и больше не восстановилась. Восстановление было возможным, так как у нас уже бывали потери в составе: Джефф ушел, и когда Линдси пришла ему на замену, она пришла в "группу". Группа изменялась, но тем не менее она была группой и действовала как группа. Но когда ушел Джон, это было не так. Группа больше не могла собраться и стать "другой группой". Она стала ареной борьбы; борьбы, происходящей не конструктивным, но деструктивным образом.

Не думаете ли вы, что более открытая политическая позиция группы (проявившаяся, например, в лирике и в устройстве концертов в поддержку коммунистической партии) после "In Praise Of Learning" и ваше расставание с Virgin...

Катлер: Мы не объявились вдруг как политиканы. И не было так, что мы были такими с самого начала и вдруг неожиданно обнаружили эту свою сторону. Мы развивались, это была часть нашего прогресса.

Фрит: Если вы говорите о моменте этого "объявления", я думаю, что тексты на "In Praise Of Learning" могут быть именно такой поворотной точкой.

Катлер: В "In Praise Of Learning" все - название, обложка, цитата "Искусство - не зеркало, искусство - молот" - это воплощение, изложение характерной позиции Henry Cow в то время.

Фрит: Я думаю, когда Дагмар пришла в группу, она была мощным фактором в открытой политизации Henry Cow. Она хотела петь тексты, в которых была бы выражена политическая точка зрения. Она была гораздо более политична, чем многие из остальных музыкантов в группе, например, я.

Купер: И количество концертов в поддержку партии возрастало с каждым годом, так что в действительности мы становились более политичными.

Фрит: Я бы несколько не согласился с этим, так как, когда группа только начала свою деятельность, мы, вероятно, играли гораздо больше концертов в поддержку, чем сейчас. Мы играли множество концертов в поддержку шесть или семь лет назад. Затем - когда мы подписали договор с Virgin - они почти прекратились, потому что мы работали в роковом окружении. Мы постепенно открывали для себя, что это за штука, и после этого мы в значительной степени вышли из него и возобновили свою деятельность.

Думали ли Henry Cow о том, что дополнительное давление, вызванное необходимостью организовывать весь спектр своей деятельности, тогда как ранее Virgin контролировала некоторые его аспекты (по крайней мере, записывающую сторону), тоже внесло свой вклад в ваш распад?

Катлер: Но мы не занимались этим... после ухода с Virgin мы не записали ни одной песни.

Фрит: Это был еще один фактор; но насколько этот фактор был велик, я бы не хотел оценивать. Но действительно верно то, что запись альбома оказывает воздействие на группу... обычно самое положительное воздействие. Это означает, что каждый работает на своем творческом пике, в коллективе, в ограниченном пространстве, очень напряженно, на протяжении недолгого периода времени. На самом деле это оказывает огромное воздействие на членов группы, которое продолжается еще долго после окончания записи.

Катлер: Но в то же самое время тогда мы были рады, что не должны записываться, что не должны выжимать из себя новый материал.

Фрит: Я могу выделить периоды в истории группы, связанные с каждым записанным нами альбомом, которые изменялись в весьма определенном направлении. Я понимаю, что за период был связан с "Leg End", что за период был связан с "Unrest", затем Линдси ушла и вновь вернулась, и я понимаю, что за период был связан с "In Praise Of Learning" - эра Дагмар. Но я не могу сказать, что после этого не было никакой "эры". Это было постоянное усилие создавать хоть какую-нибудь музыку, в некотором смысле. Музыка была, но нам потребовалось много времени, чтобы "разродиться" ею, и при этом мы повторялись.

Ходжкинсон: Это так; у нас не было в основе согласованного материала после того, как мы потеряли Дагмар и ее материал.

Фрит: Ты считаешь, ее уход...?

Ходжкинсон: Да, потому что не было ничего такого, в чем не было бы разногласий в то время. Но какими бы несравнимыми ни были 'Living In The Heart Of The Beast' и 'Banners' и некоторые другие вещи, их можно рассматривать как согласованную основу материала.

Фрит: Ко времени ухода Дагмар нам уже ощутимо не хватало какого-нибудь нового материала. Мы исполняли в основном одни и те же вещи долгое время; дольше, чем в любой другой период жизни группы. Но, к несчастью, даже после того, как она ушла, ситуация не больно-то изменилась. Мы не делали достаточно материала, да и вообще сделали его немного. Фактически, если говорить о сочинении нового материала, именно сейчас - самый творческий период за последние два года или более.

Ходжкинсон: Хотя предыдущая осень (1977 года) тоже была очень хороша. Мы начинали работать с другим материалом: много более быстрым в развитии.

Фрит: Композиторский дебют Линдси был для меня началом новой эры. 'Half The Sky' - было нечто, очень сильно повлиявшее на меня, и даже на мой композиторский подход. Эта песня изменила то, над чем я работаю сейчас.

Ясно, что после записи этого интервью Henry Cow вернулись в студию Sunrise и закончили работу над "Western Culture", который мы обсуждали ранее. В то же время они продолжали постороннюю музыкальную деятельность. Как сказал Фрит о своей собственной работе, "Есть множество вещей, которые уже существуют и которые я буду продолжать делать. Не так, как если бы Henry Cow остановились и я оказался не у дел".

Посторонняя деятельность Фреда, конечно, включала Art Bears и его совершенно импровизационную музыку. Тим всплыл на паре концертов с Maldoror Palm Court Orchestra в London Musicians' Collective. Линдси Купер продолжила свою работу с Feminist Improvising Group, а также играла на втором альбоме National Health, "Of Queues And Cures", бок о бок с Джорджи Борн. Их работа над альбомом вызвала такое восхищение, что и Линдси и Джорджи было предложено войти в состав National Health, что обе и сделали. Однако уход Дэйва Стюарта прямо перед началом тура (он был заменен Аланом Гауэном) сделал ситуацию по меньшей мере внешне запутанной. И Джорджи и Линдси также выступали в расширенном биг-бэнде Майка Уэстбрука, исполняя центральную композицию на джазовом фестивале в Брэкнелле того года. Дагмар работала с Кевином Койном над циклом песен в форме диалога между двумя любовниками. И, наконец, Крис Катлер, вдобавок к исполнению некоторых партий ударных для будущего альбома "Eskimo" группы Residents и к участию в управлении фирмой Recommended Records, также работал с Art Bears.

Альбом Art Bears, конечно, уже вышел некоторое время назад. Названный "Hopes And Fears" (Rec Records Re 2188) и представляющий состав из Фреда Фрита, Криса Катлера и Дагмар Краузе - все остальные члены состава покойной Henry Cow представлены в роли "гостей".

Крис Катлер описывает альбом как "15 песен и загадок, две из которых без слов, лабиринтов и шарад". Это сборник коротеньких песен, каждая с индивидуальным характером, которые составляют вместе весьма мощное целое - запись, какой любая группа могла бы гордиться.

Начиная с первой песни, написанной Брехтом и Айслером 'Suicide', на которой голос Дагмар прорезает аранжировку душераздирающим воплем, альбом настолько же уверенный, насколько и разнообразный. Затем следует 'The Dividing Line', композиция Катлера, Фрита и Линдси Купер, которая начинается зловещим напыщенным диссонансом и завыванием и разрешается угрожающими ударами ударных. И опять вокальная линия Дагмар Краузе несколько душераздирающая. 'Joan' - это третья песня, это взгляд на историю Жанны д'Арк глазами самой Жанны. "Была ли я ведьмой? В темные дни я слышала голоса... дитя моей жизни, пламя превратило мою плоть в легенду". 'Maze' использует раздробленную хрупкую перкуссию для того, чтобы обозначить ядро песни, мрачный, длительный звуковой клин, с которым сплетается мелодическая линия, где Джорджи Борн помогает Дагмар на вокале.

Возможно, основной номер первой стороны, который уже заявляет необычайно высокий стандарт, - это знобящая "In Two Minds". На фоне акустической гитары записанный с наложением голос Дагмар повествует загадочную историю о девушке, которая сидит всю ночь напролет и думает: "Ночь - это все, что у меня есть / Только ночью так тихо / Только ночью люди не стараются / Запутать меня своими требованиями". Третий и четвертый куплеты видят вступление полного состава инструментов, в то время как декламационный стиль Дагмар заменяется взрывным песенным форматом, который поднимается на приливной волне, обнаруживая: "В данное время она может обдумать все до конца, до самой пустой сердцевины / До одиночной лжи, которая превращает детей в рабов, чтобы скрыть вину стариков". Общий эффект удачно подогнанной комбинации музыка и вокала явил тот тип, который заставляет волосы на затылке вставать дыбом, когда Дагмар ведет к завершению: "Когда один из родителей тайно сговаривается с другим, чтобы дискредитировать совесть и отвергнуть любую критику как постыдную болезнь", - очень, очень мощное музыкальное произведение. Как аллегорический образ, простота слов, соединенная с широкими резонансами, которые эхом подражают им, имеют много общего с некоторыми из "Songs Of Experience" Уильяма Блэйка, они обладают той же способностью инкапсулировать внутри преследующего образа признаки зла. Если вы собираетесь прослушать одну песню из альбома, вам следует прослушать именно эту.

"Terrain" - возможно, та песня, которая наиболее достойно несет фамильное клеймо Henry Cow. Это абсолютно инструментальная вещь, с изгибами и излучинами скрипок поверх гобоя. Басовые узоры накладываются на это высоко ритмическое покрытие. Это подкупающая и привлекающая композиция. Грандиозная суровость и зловещие завывания сигнализируют о следующей вещи, "The Tube", на которой тонущие и грохочущие партии гитары создают звуковой ландшафт, над которым основным тоном звучит голос Дагмар; он опять записан с наложением. Хотя в нем прослеживается влияние некоторых идей из "The Dance" Карлы Блей, он вновь остается индивидуальным творением Art Bears по своим собственным заслугам. Он построен на странно покосившемся танцевальном ритме, поверх которого гобой ведет мелодическую линию. Он опять представляет ту разновидность эпиграмматической лирики, которая неожиданно обнаруживается на всем этом альбоме, "понимая, что только когда мы определяемся с прошлым / мы можем двигаться дальше", и имеет длинный инструментальный "хвост", который высвечивает отличные музыкальные способности каждого участника. Альбом продолжается фортепиано и голосом в "The Pirate Song", которая, кажется, еще раз представляет осязаемый образ, но менее сосредоточенный на теме. "Labyrinth (Daedalus Lamenting)" подтверждает особенное колеблющееся качество инструментальной композиции, которое эхом отдается на инструментальной "Moeris Dancing". На первой из них, однако, оно используется как часть мозаики, которая также включает медленное, почти унылое музыкальное видение, которое опять предоставляет музыкальную основу для пения Дагмар, краткому и энергичному, как "Piers", на второй вступают басовые клавишные, завершая альбом.

"Hopes And Fears" - очень сильный и "цепляющий" альбом. Он отражает потрясающее инструментальное мастерство музыкантов, столь же очевидное во времена Henry Cow. Это мастерство повенчано с пробуждающей мысли интеллигентной лирикой, преображенной во время исполнения в волнующую музыку. Не ожидайте услышать Henry Cow, слушая этот альбом, - в нем произошел сдвиг платформы, результатом которого явился объединенный формат (а зачем иначе было изменяться?), но он в той же степени удовлетворительный, хотя в некоторых случаях более непосредственный.

Очевидно, читателю нужно больше деталей об Art Bears и их деятельности, но они, вероятно, будут предметом другой статьи, посвященной Art Bears, в одном из следующих номеров Impetus.

На будущее планируется выпуск очередных альбомов Henry Cow на базе огромного количества ранее записанного концертного материала. Мы с интересом ждем новых изданий, особенно если они будут под стать материалу, вошедшему в "Concerts".

Back to Henry Cow page